– Эвелин… – Кейт посмотрела на Анну. Анна кивнула ей в ответ.

– Она сейчас не в лучшей форме, мама. Хотя выглядит неплохо. Эвелин очень больна. Она умирает.

Глаза Кейт повлажнели.

– Надо… к ней, – с трудом прошептала она.

– Да, мама. Как только ты выйдешь отсюда, мы тут же отправимся в Англию.

– Мне нужно…

– Да, мама. Ты ей очень, очень нужна.

– Больно…

– Эвелин? Ты имеешь в виду Эвелин? Ей дают наркотики. Сиделка находится с ней по ночам. Мне обещали, что бабушка не будет очень сильно страдать.

– Печально. Эвелин больна… я здесь…

– Скоро ты тоже сможешь отправиться в путешествие. И тогда мы снова будем все вместе.

Радостно было видеть, как вновь оживает лицо Кейт, исчезает маска болезненного равнодушия.

От неожиданности Анна даже вздрогнула, когда перед ее мысленным взором на мгновение мелькнул образ Кейт, неподвижно лежащей в кровати.

Отрастающие волосы придавали Кейт очень молодой вид. Сейчас она напоминала девочку. Создавалось такое ощущение, будто этот инцидент вернул Кейт ее молодость. Она по-прежнему говорила с трудом и часто переходила на шепот, но Анна теперь точно знала, что мозг матери каким-то чудом остался неповрежденным. С помощью специалистов и координация движений должна была быть восстановлена.

– Я беспокоюсь, Анна… – прошептала Кейт.

– Беспокоишься обо мне, почему?

– Будь осторожна.

– Не волнуйся за меня. Сосредоточься на себе. Ты быстро поправляешься, каждый день тебе все лучше.

Кейт удалось надеть браслет, и она начала любоваться им.

– Прекрасно. Спасибо.

Анна налила в бокал апельсинового сока и передача его матери:

– Мама, наши поиски Джозефа Красновского очень продвинулись.

– Джозефа?..

Анна увидела какое-то странное выражение, мелькнувшее в чертах Кейт.

– Не можешь вспомнить?

– Нет.

– Ведь ты так долго искала его. Ты забыла, как нашла дневник? Забыла о своем путешествии в Россию?

– Ничего… ничего не помню. – Кейт отрицательно покачала головой.

– Не беспокойся. Память должна вернуться к тебе.

– Джозеф… – Кейт повернула голову к окну. Ее большие темные глаза не отрываясь смотрели на снежный горный склон. Она еще несколько раз повторила это имя. Анна начала почему-то молиться. Рам Синкх предупреждал ее, что в памяти Кейт могут образоваться самые неожиданные провалы.

Слава Богу, что она хотя бы не помнила все ужасные подробности бандитского нападения. Кейт объяснили, что она очутилась здесь в результате автомобильной катастрофы. Но, кажется, мать забыла все подробности поисков, связанных с Джозефом Красновским. Рам Синкх просил Анну как можно меньше волновать больную. Она еще не показывала матери фотографию, которую дал ей Лефковитц.

– Не беспокойся, мама, – решила отступить Анна. – Это не так важно.

– Не могу вспомнить… Россия… Джозеф.

– Со временем все восстановится в памяти.

– Я ездила… в Россию?

– Да.

– Правда?

– Правда.

– Но зачем?

– Хороший вопрос, – рассмеялась Анна. – Немного погодя, я думаю, ты сама сможешь на него ответить. У нас для этого хватит и времени, и терпения. Может быть, примеришь джемпер?

Этот джемпер стоил триста английских фунтов стерлингов, и он как нельзя лучше подошел Кейт.

– Великолепно.

– Я рада, что тебе понравилось.

– Эвелин… любит эту ткань.

– Знаю. Она передала тебе письмо. Хочешь, я прочту его вслух?

– Нет. Спасибо… могу сама. Медленно… но лучше сама. Бедная Эвелин… Я так люблю ее. Как я смогу это выразить?

– Во время моего посещения мы с ней стали ближе. Она всегда держалась со мной на дистанции, но сейчас все изменилось.

В дверь неожиданно постучали, и на пороге появилась Конни Граф.

– Я не помешала?

– Нет, – приветливо улыбнулась Анна. – Входите, Конни.

Конни села по другую сторону от Кейт и взяла ее за руку.

– Управляешься без меня? – спросила с расстановкой Кейт.

– Я ничего не собираюсь делать без тебя.

– Вернусь… как можно быстрее.

– Знаю. Ты всегда для меня была удивительным ребенком.

Три женщины сидели и мирно разговаривали еще в течение часа, наслаждаясь солнечными лучами, проникавшими в палату через большие окна. Но их беседу прервала психотерапевт.

– Мы уходим. – Анна встала.

– Нет, – возразила Кейт. – Подождите. Я покажу вам что-то.

Психотерапевт, улыбнувшись, помогла Кейт сесть в постели, затем встать и отошла в сторону. На лице больной было написано выражение какой-то сверхконцентрации воли. Медленно Кейт начала выставлять вперед одну ногу. Затем, ухватившись за специальную раму, перенесла свой вес на нее и сделала шаг.