– Ты можешь ходить, мама! – в восторге закричала Анна.

– Скорее… ползать.

– Но это все равно великолепно. Это чудо.

– Миссис Келли – очень упорный человек, – улыбнулась в ответ молодая женщина-психотерапевт. – Именно таких пациентов мы любим больше всего. Она сама создает это чудо.

Через некоторое время Анна вместе с Констанцией покинули палату. Конни выглядела неподражаемо в элегантном костюме, а бусы из жемчуга как нельзя лучше подходили к цвету ее кожи.

– Действительно, Кейт привыкла творить чудеса своими руками, – еще раз подтвердила Конни. – Анна, твоя мать – замечательный человек.

– Я знаю, – согласилась дочь.

– Кемпбелл Бринкман навещал Кейт во время твоего отсутствия.

– И как она отреагировала на это?

– Была рада видеть его.

– И больше ничего?

– Мне кажется, что она забыла о своих отношениях с этим человеком.

– Вы хотите сказать, что она полностью забыла его?

– Не совсем. Скорее, она воспринимает Кемпбелла как друга, но не более.

– Ему, наверное, трудно перенести это.

– Что ж, во всем есть какая-то справедливость. Он ведь не верил в ее выздоровление и в тяжелый момент отвернулся от Кейт. А теперь она отвернулась от него.

– Бедный Кемпбелл.

– Обычный эгоист и повеса. Он не подходит Кейт. Она заслуживает нечто лучшего.

– А может быть, мама хитрит немного?

– Не думаю, иначе я догадалась бы об этом. А как далеко ты продвинулась в поисках этого таинственного человека?

– Думаю, что очень далеко. Я уже уверена, что Джозеф Красновский жив. И мне придется разыскать его.

– Зачем?

– Зачем? Во-первых, я надеюсь тем самым окончательно излечить мать и помочь ей вновь обрести себя, а во-вторых, помочь и себе.

– А что, если это вызовет не ту реакцию у Кейт?

– Но она же так долго его разыскивала, Конни. Такое не может пройти бесследно. Кейт необходимо узнать все до конца.

– Значит, ты сама тоже в этом нуждаешься?

– О, Конни…

– Судя по всему, Джозеф Красновский является отцом Кейт?

– Когда мы найдем его, то окончательно обо всем узнаем.

– Если он жив.

Анна еще раз перечитывала дневник, когда ей позвонил Дрю Маккензи.

– Анна? Это Маккензи.

– Привет. Какие новости?

– Слышала что-нибудь о Левеке?

– Нет, а что с ним?

– Три дня назад он покончил с собой в тюрьме.

– О, не может быть!

– Да. Повесился. И опять попал в заголовки газет. Не в состоянии сдержать дрожь, Анна присела, почувствовав тошноту:

– Господи, как это все ужасно.

– К тебе эта шумиха не имеет никакого отношения. Слышишь? Никакого.

– Если бы я не взяла у него интервью…

– Тогда кто-то другой сделал бы это. В конце концов, это я свел вас. Все дело случая.

– Не так просто, мистер Маккензи.

– Если бы Левек не убивал своих пациентов, то он был бы жив.

Анна вспомнила последние слова Левека: «Увидимся в Чистилище».

Он, конечно же, был злым человеком, хотя и великим хирургом, спасшим немало жизней. Но какое право она имела судить Левека? Он был целителем и делал свое дело ради блага многих сотен ценой жизни нескольких людей.

«Однако Левек убивал детей, – подсказал Анне ее внутренний голос. – Он был детоубийцей?»

Нравственная сторона дела словно ускользала, и Анну раздирали на части неразрешимые противоречия. Как бы там ни было, а всего несколько дней назад Анд-ре Левек был жив, а теперь его уже нет. И в этой смерти была виновата также и Анна.

– Ты меня слышишь? – в трубке снова послышался голос Маккензи.

– Да.

– Поверь мне, мир только выиграл от потери этого человека.

– А как насчет его пациентов? Как насчет его клиники в Гаити?

– В мире хватит и других врачей.

– Но не таких, как Левек.

– О, перестань!

– Он был гений.

– Послушай, детка, ты же знаешь о клятве Гиппократа? Любой, ее давший, обязан быть врачевателем, а не убийцей. Эти две вещи в одном лице соединить невозможно. Никто не может, как Бог, решать, кому жить, а кому нет.

– А разве мы с тобой не делали то же самое?

– Мы делали свою работу – говорили правду. И никогда не забывай этого, Анна. И других функций мы себе не присваивали. Мы не крестоносцы, но мы и не ангелы. Просто мы стараемся говорить правду. Поэтому мы не убивали Левека. Правда, истина убила его. Поэтому забудь о нем. У меня есть и другая информация, которая тебя тоже касается.