Когда вы находите своего близнеца, этот период становится одним из самых счастливых и плодотворных в вашей жизни. Я знаю, что некоторые из вас уже отыскали свои половинки, и я вас поздравляю. Узы — неотъемлемая часть нашей жизни. Они питают нас и придают нам сил. Без своего близнеца мы неполны. Мы лишь половинка себя. Только после того, как нам удается отыскать свою душу-двойника и заключить узы, к нам полностью возвращается память и мы обретаем полную силу.

Шайлер услышала достаточно. Она взглянула на Мими с Джеком. Увидела, как играет свет на их волосах, как красивы, спокойны и далеки от всех эти двое, когда сидят вместе. Увидела и осознала по-новому, как они дополняют и уравновешивают друг друга во всех отношениях: красноречие Джека смягчало болтливость Мими, а его самообладание сдерживало ее вызывающее поведение. Они были двумя половинками одной личности. Идеально подходящей друг другу парой.

Шайлер инстинктивно чувствовала, что в душе Джека есть некий уголок, который навсегда останется недоступным для нее. Некая инаковость, которую ей никогда не удастся преодолеть.

Шайлер знала, что души-двойники редко рождаются в одном цикле в одной семье, но такое все же случалось, и в прошлом, когда у фараонов и императоров в обычае было жениться на собственных сестрах, это создавало меньше проблем.

В нынешнее же время применялось заклинание, не позволяющее Красной крови заметить ничего странного. После заключения уз Мими Форс так и останется Мими Форс, только все из Красной крови будут теперь думать, что у них с Джеком общая фамилия потому, что она приходится ему женой, а не сестрой. Воспоминания нетрудно изменить, а правда — вещь податливая.

Шайлер заметила, как Джек повернулся к Мими и ласково взглянул на нее. А Мими и без того сияла. Шайлер сделалось грустно и тяжело на сердце. И как она могла надеяться, что у нее есть хоть малейший шанс на настоящее, долгое счастье с Джеком?

«Ну неужели нельзя ничего сделать?! — с отчаянием подумала девушка. — Должен быть какой-то способ разорвать узы и обрести свободу, чтобы любить того, кого пожелаешь».

«Он есть».

Шайлер вздрогнула. На мгновение ей показалось, что в ее сознании прозвучал голос Джека. Но более она не слышала его. И все же она знала, что это произошло. Это не было плодом ее воображения. И внезапно ей стало легче на душе, и она взглянула в будущее более оптимистично.

Должна же для них существовать какая-то надежда!

Блисс никогда не понимала страстного увлечения Шайлер Джеком Форсом и от души желала, чтобы подруга отказалась от погони за миражом. Ничего хорошего из этого выйти не могло. Хотя Блисс вошла в состав Комитета недавно и только начала осваиваться с обычаями своего народа, одно она понимала четко: ни в коем случае не балуйся с узами. Узы — штука серьезная. Ничто и никогда не разлучит Джека и Мими. Ничто и никогда не встанет между ними. Иное даже и предположить невозможно. Блисс считала, что Шайлер всегда относилась к этому чересчур беспечно — что вообще-то было странно, если учесть, что мать Шайлер первой из их народа разорвала узы и оказалась вынуждена жить (если это можно было назвать жизнью) с последствиями своего решения. Но, как говорится, любовь слепа.

Однако после лекции Блисс воздержалась от высказываний типа «я же тебе говорила». В ее понимании это было бы не по-дружески. Они покинули зал заседания молча. Оливер быстро извинился и ушел еще до того, как собрание было распушено, а Шайлер всю дорогу до дома пребывала в унынии и помалкивала. Блисс не стала спрашивать, продолжают ли они с Джеком встречаться в той квартире в центре — секрет, о котором Шайлер наивно проболталась несколько месяцев назад: она как-то рассказала Блисс о конверте, подсунутом под дверь ее комнаты. В конверте был ключ и адрес. На следующий день, когда Шайлер явилась в школу раскрасневшаяся и задумчивая, Блисс сложила два и два.