Министр внимательно выслушал все доводы. Не приметнул, правда, заметить, что незаменимых людей нет, как нет лично у него желания с кем-то расправиться. Просто рабочая АЭС - не место для экспериментов. Министр признался, что ему также импонирует смелость Шмидта, но дисциплина в данном случае важнее…"

И чем больше проходит времени, отделяющего нас от тех дней, тем яснее становится, что использовать атомный реактор в качестве аргумента в решении политических и экономических проблем общества - это недопустимо, это преступление.

Шмидт сегодня работает на строительстве Кольской АЭС-2…

И теперь директора на атомных станциях, к счастью, назначаются, а не выбираются на собраниях коллектива.

Но, тем не менее, я спросил Юрия Васильевича Коломцева: "На ваш взгляд, действия, которые предпринял Шмидт, допустимы? Ведь он говорил о благих намерениях…

– Любой политический, экономический и прочий шантаж с помощью АЭС недопустим, какими бы благими намерениями он ни оправдывался!

– А забастовки? Или тот же знаменитый "поход на Москву" ваших коллег со Смоленской АЭС - вы, кстати, посылали им подкрепление отсюда?

– Два или три человека ездили туда, но без моего согласия -по собственной инициативе…

– Что так?

– Мы очень сильно проиграли после этого "похода", так как начали получать денег в два раза меньше, чем до него… Была фраза брошена Немцовым при встрече с представителями атомщиков, чтобы платили нам 13 миллиардов рублей. Так и записали в протоколе. А мы к этому времени уже получали 20 миллиардов!.. Нам фазу же деньги перестали платить, и если раньше удалось как-то "подтягивать" зарплату, то теперь началось отставание с ее выплатой - уже на два месяца… Так что мне кажется, что этим "походом на Москву" больше навредили, нежели принесли пользы. В том числе и самой Смоленской станции. Поначалу ей дали денег побольше, а сейчас выплаты вновь задерживаются, более того - прекращаются… Тут каждодневная работа нужна с каждым крупным потребителем электроэнергии, с ним нужно то лаской, то кнутом, но обязательно с учетом ситуации, так как сегодня живется всем трудно, и нужно помнить об этом… Кстати, нам грех жаловаться - средняя зарплата на АЭС гораздо выше, чем в других отраслях промышленности.

– Наверное, так и должно быть!

– Но демонстрировать это перед миллионами нищих людей, на мой взгляд, не нужно…

– Я неожиданно вот о чем подумал: почему Кольскую АЭС поставили именно здесь, в этом районе? Может быть, удобнее и выгоднее было ее разместить рядом с горными комбинатами?

– Причин несколько. Во-первых, здесь скальные породы. Во-вторых, огромный источник воды. В-третьих, есть все коммуникации - железная дорога, автомобильная трасса "Мурманск - Санкт-Петербург". И удаленность от крупных городов, что в нашем деле важно.

– Других проектов, значит, не было?

– Почему же - были! В частности, предполагалось построить здесь подземную атомную ТЭЦ, которая обеспечивала бы электроэнергией и теплом Мурманск. Предполагалось расположить эту станцию в скалах - проект был очень красивым и необычным! Но Чернобыль и его перечеркнул, хотя, казалось бы, ему следовало бы дать "красный свет". Но Чернобыль многое перевернул в нашей отрасли…

– Во время Чернобыля вы были здесь?– Да.

– Информацию от шведов получили?

– Это неправда… Мы получили информацию по своим линиям, и сразу же… Конечно, полной картины у нас не было, но мы знали, что авария очень тяжелая… Ясность наступила через несколько дней…

– И получив такую информацию, вы что сделали?

– Я был главным инженером, и нам стало ясно, что эта авария типична для РБМК, но не для наших реакторов. А потом началось ужесточение по всем направлениям… Наши смены ездили в Воронеж поработать на тренажерах, а потом в Германию… Многое, конечно, нам стало ясно - и в первую очередь, недочеты и ошибки. И их надлежало исправлять… Тут огромную помощь нам оказали западные страны, и прежде всего тем, что мы стали более открытыми. В этом их заслуга… К этому, в общем-то нормальному состоянию, пришлось нам идти четверть века…

…Многие из тех, кто отмечал пуск первого блока, через двадцать лет в феврале 1993 года будут работать на станции. И именно им придется встретить удар стихии, невиданный и неожиданный. Впервые в истории началось незапланированное испытание атомной станции.

Впрочем проектировщики предупреждали:

"Северная энергетика имеет свою специфику. Это связано с низкими температурами, обледенением, снегопадами и сильными ветрами, достигающими подчас ураганной силы, а также летними грозами. С целью обеспечения безопасности работы, высоковольтные линии и подстанции в случае воздействия стихии на оборудование снабжены специальными отключающими устройствами".

О приближении урагана сначала сообщили метеорологи. Их информация была передана по всем предприятиям и городам полуострова.

Затем дирекцию АЭС об усилении ветра и снегопадов предупредили соседи - летчики.

И наконец, местные рыболовы тоже не преминули сказать, мол, что-то странное творится на водоемах: рыба вообще перестала ловиться, а это верный признак того, что приближается непогода.

В дирекции станции к этим сообщениям отнеслись внимательно, а потому каждая смена, что выходила на дежурство, инструктировалась, как ей надлежит действовать при резком усилении ветров и сильных снегопадах. Впрочем, все службы АЭС в эти дни были на "боевом дежурстве".