– Так серьезно?

– Конечно. Сразу же началась большая "эпопея" - досконально были исследованы все стыки и трубопроводы… Дело в том, "просвечивали" стыки в то время, когда ставили задвижки, а это было в 71-м и 72-м годах. Но тогда техника была иная, а теперь средства контроля стали более мощными - появились новые источники, более чувствительная пленка. И мы начали все обследовать заново, и естественно, начали выявляться дефекты, которые раньше мы просто не могли обнаруживать… Так началась "эпопея задвижек" - они были обследованы на всех станциях.

– Это делается в обязательном порядке?

– Конечно. И теперь не только в России или на Украине, но и во всем мире. Если на какой-то станции обнаруживается дефект, то об этом становится известно на всех атомных станциях планеты. По любому инциденту информация распространяется в обязательном порядке. Потом идут аналитические записки, пояснения. Это делается для того, чтобы директор любой АЭС мог принять необходимые меры безопасности.

– Это характерно только для мировой атомной энергетики?

– В таком объеме - да. Однако теперь и в авиации, и в других областях, где риск велик, обмен информацией налаживается… Но у нас такой порядок действует после Чернобыля неукоснительно.

– Вы обнаружили дефект - "шнуры" в металле, который и порождал микротрещины, как вы действуете? Что происходит на станции, в атомной энергетике в целом?

– Реакторы немедленно останавливаются…

– Неужели все?

– Такого типа - да. И в Воронеже, и в Козлодуе, и в Финляндии… И везде начали искать подобные дефекты.

– Нашли?

– Нет. "Шнуры" были только у нас.

– Кто-то допустил ошибку?

– Да, это был вполне конкретный человек. Чтобы быстрее заполнить ванночку, он туда клал кусок металла - жгут. Обнаружить сразу ничего нельзя было, нарушение технологии выявлялось гораздо позже, уже во время эксплуатации - монолитного металла не получалось, и на границе со жгутом и возникали трещины…

– Виновник был найден быстро?

– Конечно. Одна из версий - вредительство, диверсия, и КГБ отработал ее в полном объеме… Кстати, человек не представлял, какой ущерб он нанес государству.

– А чем объяснял случившееся?

– Повышением производительности труда. Кстати, это был Герой Социалистического труда… На любом оборудовании у нас всегда можно найти, какой сварщик и когда делал тот или иной шов.

– Ситуация обсуждалась на самом высоком уровне?

– Да. Было даже специальное заседание правительства, ведь остановились все блоки - ущерб для экономики огромный.

– И всего один человек?

– Теперь это невозможно, так как системы контроля стали более глубокими и разнообразными. Но тогда такое случилось.

– Его судили?

– Прокуратура Союза возбудила уголовное дело, но оно было прекращено, так как тот Герой Соцтруда покончил жизнь самоубийством, он повесился…

– Да… Такова ответственность в вашей отрасли?

– Персональная ответственность очень высока. И взаимный контроль тоже. Тот, кто идет на оперативную работу, проходит тщательный контроль. Он должен подтвердить свой интеллект, знания, иметь устойчивую психику и одновременно уметь идти на разумный риск, - очень много факторов учитывается при допуске человека на пульт управления реактором. Чтобы попасть на блочный щит управления, нужно пройти по всем нижним ступеням, где человека тщательно проверяют. Это обычно три-пять лет…Человек "высвечивается" полностью. Кстати, есть люди, которые пытаются, но никогда не проходят сквозь это "сито". Кто "сдается" сам - ведь требуется больше работать над собой, больше знать и уметь, но большинство не выдерживает столь трудных испытаний…

– Это ведь элита атомной энергетики?

– Безусловно. И попасть в нее нелегко.

– А что на ваш взгляд наиболее сложное в этом тестировании?

– Мы пользуемся готовыми пакетами тестов. Их разрабатывают и психологи тоже.

– Вы их проходили?

– Дважды. Но не здесь, а в Обнинске. Там "проверяют" директоров АЭС.

– Без их заключения нельзя стать и оставаться директором?

– Конечно. Министр выдает нам лицензию на право управления предприятием только после результатов тестирования. Это двухнедельный процесс: и обучение, и сдача экзаменов, и тестирование.