–Реквием.
– Улыбнулась ему я и потянулась к нему правой рукой, поскольку левая была утыкана иголками. Попытка дотянуться до него разбудила боль в моем животе, но не это было худшим. Это заставило меня задуматься, насколько долго я была без сознания, и какие наркотики сейчас проникали в мою кровь через иглу капельницы. Реквием взял меня за руку и склонился над нею, чтобы запечатлеть на ней свой поцелуй. Я была очень рада видеть его. Черт, я была счастлива видеть любого.

–Я не знаю этой цитаты, - заметила я.

–Это слова никому неизвестного монаха, - ответил он.

–Извини, я все еще немного не в себе, - сказала я.

Он прижал мою руку к своей груди под плащом. Его синие, очень синие глаза блестели ярким сиянием.

–Нам грустный мир приносит дня светило -

Лик прячет с горя в облаках густых.

Идем, рассудим обо всем, что было.

Одних - прощенье, кара ждет других.

Но нет печальней повести на свете,…

–Чем повесть о Ромео и Джульетте.
– Закончила я вместе с ним.

Он рассмеялся, и его лицо преобразилось из холодной красивой маски во что-то более реальное, более человечное.

–Тебе надо чаще смеяться, тебе очень идет, - заметила я.

Смех растворился в двух кровавых слезинках, тронувших белое совершенство его щек, будто радость ушла вместе с этими маленькими капельками, и к тому моменту, когда они исчезли у него под подбородком, его лицо снова стало холодной маской печальной красоты.

Я была счастлива держать его за руку. Счастлива прикасаться к кому-то, о ком я заботилась, но было что-то в его сине-зеленых, как океан, глазах, что заставило меня отдернуть руку назад. У меня были и другие любовники, которые смотрели на меня таким взглядом, каким смотрел Реквием, но в его случае мне казался такой взгляд незаслуженным, будто наши отношения еще не перешли за эту черту. Он был Реквиемом, но не был человеком, который с юмором относился ко всему, нет, он определенно не любил спектакли.

–Где Жан-Клод?

–Ты ждала, что он будет сидеть у твоей постели?

–Возможно.

–Он и Ашер заняты сейчас в другом месте, вместе. Меня оставили здесь, чтобы я удержал тебя от необдуманных поступков, и не дал тебе помешать им сделать то, что они собирались.

Я уставилась на него. Интересно, это было сделано специально? Он пытался нарочно заставить меня засомневаться в них? Я только что чуть не умерла, я все еще была обвита кучей трубок, иметь их всех, но я спросила:

–Ты хочешь сказать, что они там занимаются сексом, и это для них важнее, чем я?

Он уставился в пол, я думаю, это была попытка показаться скромным.

–Они ушли отсюда вместе и оставили меня, чтобы я удержал тебя. Я думаю, что все говорит само за себя.

–Тебе действительно нет смысла разыгрывать скромника со мной, Реквием. Тебе это плохо удается.

Он выдал мне взгляд своих синих-синих глаз с зеленоватой волной по краю радужки. В эти глаза можно было окунуться, плыть в них и утонуть. Я отвела глаза от его пристального взгляда. Обычно он не доставлял мне проблем, но сейчас я была слаба и ранена, да и настроение было не то.

–Моя вечерняя звезда, ты мыслишь слишком грустно. Позволь нам радоваться тому, что ты жива, что все мы живы.

Теперь у меня в голове было еще больше вопросов. Возможно, будь тут Жан-Клод, он смог бы на них ответить.

–Питер в порядке?

Его лицо стало непроницаемым, даже глаза были отстраненными.

–Он в одной из соседних комнат.

–С ним все хорошо?

–Он выздоравливает.

–Мне не нравится, как ты мне это говоришь, Реквием.

Я услышала, как открылась дверь, и раздался мужской голос:

–Боже, какой ты мрачный ублюдок.

Грэхэм шагнул в комнату.

Я наблюдала за ним, сверяя свои ощущения от тени Арлекина, когда он владел им, владел моим умом и навязывал мне интерес к нему. Он нацепил свою обычную улыбочку. Его собственное я, а не сварливая чертова копия.

–Ты носишь крест?
– спросила я.

Он вытянул из-под рубашки цепочку, на конце которой болтался кулончик с крошечным Буддой. Я уставилась на него.

–Ты буддист?

–Да.

–Ты постоянно ввязываешься в насилие, ты не можешь быть буддистом, - сказала я.

–Это лишь значит, что я плохой буддист, но это все еще остается моей культурой, в которой я был воспитан и я действительно верю в этого тучного парнишку.

–Ты ведь знаешь, что это сработает, только если ты будешь верить в концепцию религии?
– просила я.

–Я могу задать тебе тот же вопрос, Анита.

Это комплексы или нет?

–Прекрасно, но я ни за что не подумала бы, что ты буддист.

–Мои родители ни за что меня бы не поддержали, но когда Клаудия попросила всех запастись священными предметами, я решил не пытаться пробовать религию, в которую не верю.
– Он потряс крошечным Буддой перед моим носом.
– Вот в это я верю.