–А теперь отойди от нее, - упорствовал Дольф.

–Плохой вамп ушел, Дольф, - сказала я.

–Дайте мне мгновение, лейтенант, и я уйду. Я не очень хорошо себя чувствую.
– Сказал Реквием. Он старался отвернуться от кресса, который все еще пылал мягким, устойчивым светом. Он пылал не из-за Реквиема.

Эдуард медленно заглянул в приоткрытую дверь. У него за спиной маячил Олаф.

–Эй, лейтенант, тут что, продолжение?

–Этот вамп пытается на меня воздействовать, - голос Дольфа был очень низким, полным злости, будто он сдерживался только предохранителем, надави чуть сильнее, и оно рванет. Он держал пистолет, стоя в двуручной стойке, который казался в его руках странно маленьким.

–Анита, - позвал меня Эдуард.

–Реквием теперь чист. Вампы пытались с ним играть, но сейчас уже все позади.

–Лейтенант Сторр, у нас нет ордера на этого вампира. Если вы его убьете, это будет именно убийство.
– Голос Эдуарда был голосом рубахи-парня, приятным, примирительным, но в голосе чувствовалось, что он пытается извиниться за то, что не все вампы были убиты.

Эдуард и Олаф наконец вошли в комнату. Эдуард был безоружным. Но в комнате и без него оружия хватало. У меня возникла идея.

–Дольф, этот вамп воздействовал на меня в то время, пока на мне был крест. Она гораздо сильнее, чем кажется. Ты ненавидишь вампиров, и она использует твою ненависть. Реквием завидует Жан-Клоду, и она тоже использовала его чувства.

–Со мной все в полном порядке, - возразил Дольф.

–Вы собирались выстрелить в невооруженное гражданское лицо, - напомнил Эдуард тоном пай-мальчика.
– Это хорошо, лейтенант, или плохо?

Дольф нахмурился, и пистолет в его руках дрогнул.

–Он не гражданское лицо.

–Хорошо, тут я с вами согласен, - кивнул Эдуард, - но юридически он - гражданское лицо. Если вы его убиваете, то вы попадаете под обвинение. Если вы спустите курок, то фактически нарушите закон, не так ли? Потерять значок, благодаря которому можно спасти стольких несчастных от поедания вампирами. Это так необдуманно.
– неприятные нотки в голосе Эдуарда становились все четче по мере того, как он говорил это. Вместе с тем он продолжал продвигаться к центру комнаты. Он махнул Олафу, чтобы остался у двери, затем подошел ближе к Дольфу.

Дольф, казалось, даже не заметил этого. Он продолжал стоять там, смущенный, будто пытался понять, что же именно он не слышит в словах Эдуарда. Его крест продолжал светиться. Дольф потряс головой, будто пытался отбросить какую-то навязчивую мысль. Он взглянул на свой пистолет, теперь уже опущенный дулом в пол. Крест перестал светиться, будто и не делал этого вовсе. Это было так, будто Марсия лишилась всех своих сил, которые и заставляли светиться освященный предмет.

Долф взглянул на Эдуарда.

–Теперь я в порядке, маршал Форрестер.

Эдуард нацепил улыбку Тэда и сказал:

–Если вы не возражаете, лейтенант, я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если вы покинете помещение.

Дольф кивнул, затем поставил пистолет на предохранитель и вручил его Эдуарду. Эдуард изобразил удивление. Я не пыталась скрыть шок, который я испытала. Ни один полицейский не отдаст добровольно свой пистолет, тем более Дольф. Эдуард взял оружие.

–Вы все еще чувствуете себя хорошо, лейтенант Сторр?

–Да, сейчас я в полном порядке, но этот вампир может однажды и заглушить мой крест. Я почти выстрелил в него.
– Он указал пальцем на Реквиема.
– Я хотел бы поговорить наедине с маршалом Блейк.

Эдуард с сомнением посмотрел на него и сказал:

–Я не уверен, что это хорошая идея, лейтенант.

–Мы должны поговорить.
– Дольф посмотрел на меня.

–Не наедине, - отозвался Реквием.

Дольф даже не повернулся к нему, но посмотрел на меня своим хмурым, тяжелым взглядом.

–Анита.

–Дольф, эта вампирша хочет меня убить. Даже без оружия ты сильнее меня. Я за то, чтобы кто-нибудь присутствовал при нашем разговоре.

Он ткнул пальцем в Реквиема.

–Но не он.

–Хорошо, но кто-нибудь обязательно.

Он взглянул на Эдуарда.

–Вы, кажется, чувствуете то же, что и я, работая с ними.

–Они не среди моих любимчиков, - ответил Эдуард, хотя интонации пай-мальчика слегка поизносились.

–Прекрасно, значит останетесь вы.
– Он взглянул на Олафа и на людей в прихожей за его спиной.
– Останется только маршал.