Удивительно, но как только красные рубашки вошли в моду, я сразу же научилась лучше контролировать ardeur. Видимо, я была напугана, потому и шагнула настолько вперед.

Грэхэм пытался залезть ко мне в трусы уже многие месяцы, так что его добровольное самопожертвование меня не удивило. Что меня удивило действительно, так это то, что были и другие охранники-добровольцы. Мужчины, которых я не знала, воспринимали меня, как сексуальный объект. Я к тому, что одно дело, когда до тебя до ходят слухи, что кто-то тебя хочет, и совсем другое, когда ты видишь это, причем, сразу.

–Милая рубашечка, Грэхэм, - сказала я, довольная тем, сколько иронии мне удалось вложить в свой голос.

–Почему ты срываешься на мне? Это не я придумал. Это все идея Ремуса, или Клаудии, или Жан-Клода. Это они придумали, что ты не должна оставаться без того, кто мог бы дать тебе кормить ardeur от себя.

–И в какой момент это решилось?
– спросила я.

–Так как в город пожаловало какое-то громадное пугало, все считают, что не стоит оставлять тебя без свидетелей во время кормления ardeur, потому что магия может выйти из-под контроля. Т.е. еда должна быть всегда.
– Он не выглядел счастливым, когда это говорил. Возможно, мое настроение наконец дошло и до Грэхэма. Хорошо бы.

–Сегодня нам нужны красные рубашки, Анита, - отозвался Клэй.

–Почему?

–Поскольку охрану всех объектов, принадлежащий Жан-Клоду, усиливают, они с Нарциссом и Рафаэлем пересмотрели графики дежурств большинства ребят.

–Т.е. мы платим больше и получаем больше охраны, - отозвалась я.

Мужчины обменялись взглядами.

–Наверное, - ответил Клэй.

я простужусь, если продолжу торчать тут в одном полотенце, потому я двинулась к гардеробу.

–О чем они еще могли говорит, кроме делег?
– спросила я. Я посмотрела на дверь шкафа, размышляя, как ее открыть и не выронить ни пистолета, ни полотенца. Я никогда не могла нормально закрепить полотенце на себе. А просить о чем-либо двоих мужчин, видевших меня голой, мне не хотелось. Но… Проклятье.

–Власти, - сказал Клэй.
– Все хотят быть ближе к Жан-Клоду, потому что он стал родоначальником своей линии. И Нарцисс серьезно обеспокоен тем, что гиены стали животными Ашера.

–Насколько обеспокоен?
– спросила я. Я подвернула рукой с пистолетом край полотенца и пыталась открыть дверцу шкафа. Даже получалось.

–Мы волки, не гиены, таким образом это на сне касается, - сказал Клэй.
– Нарцисс хочет гарантий, что Ашер не станет пытаться управлять их группой.

Мне наконец удалось справиться с дверью, ай да я.

–У Ашера нет столько сил, чтобы сделать это.

–Может и так, - сказал Клэй.
– Но Нарцисс все равно волнуется. Он хочет договориться сейчас, пока это еще не стало проблемой.

Я уже держала черные джинсы, но мне нужна была вторая рука, чтобы достать остальную одежду.

–О, Господи, - воскликнул Грэхэм и подошел ко мне. От него исходили импульсы силы, видимо, он был очень сердит на меня. Он взялся за край джинсов, я не отпускала, и мы продолжали испытующе смотреть друг на друга.

–Я только подержу их для тебя, ничего больше, хорошо?

Это была разумная мысль. Полезная. И почему же я не хотела этого? Потому что Грэхем постоянно испытывал меня. Его постоянные попытки напроситься на секс со мной, без оговорки на чувства, не говоря уже о любви, действовали на меня совершенно противоположным образом. Конечно, если бы он начал мне заливать о любви всей его жизни, я бы быстрее убежала без оглядки. Боже. Я отпустила джинсы. Глубоко вздохнув, я медленно разжала пальцы.

–Спасибо, - сказал он.

Грэхэм моргал на меня, будто я никогда никому не говорила раньше спасибо. Возможно и так. Позор мне за это. Он готов был отдать свою жизнь за меня, чтобы защитить. Таким образом он был полностью честен со мной.

Я изучала его. В результате я нашла лишь небольшие искорки в его карих глазах. Его мать была японкой, от нее он и получил волосы и глаза. Остальная часть его лица походила на клон лица его папаши, только не такая белокурая и голубоглазая. Случайная встреча с его родителями однажды ночью не исправила моего отношения к нему. Скорее даже сделала его более негативным. Его родители были хорошими людьми. Они бы умерли от стыда, узнай, как именно живет их ребенок? Невероятно, но так.

Я покачала головой и отвернулась к шкафу. Я старалась сконцентрироваться на одежде. Это могло помочь мне чувствовать себя лучше. Я всегда чувствую себя лучше одетой. Видимо, влияние бабули Блэйк. Она считала, что женщине не пристало разгуливать голышом.

Я нагнулась за футболкой. Мой выбор мог остановиться либо на красной, либо на черной. Черный цвет заставлял меня сливаться с толпой охраны, да и красный был не лучше, он будто кричал «люди Аниты Блэйк». Я достала черную футболку, отложила ее, достала красную и положила поверх первой.