— Ну, сейчас начнётся, а ведь всё из-за тебя, — обиженно проворчал я жеребёнку в самое ухо.

Но ему, похоже, было наплевать на все мои неприятности вместе взятые и разложенные по отдельности….

Вопреки моим ожиданиям, Травка не стала меня ругать, а только посмотрела на странную ношу в моих руках и недовольно пробормотала:

— Ещё один нахлебник.

Она развернулась, сделала несколько шагов вперёд по направлению к нашему дому, потом, видимо, пожалев меня, повернула обратно.

— Поставь его на землю. — Строго скомандовала Травка, и я даже не подумал ей воспротивиться.

Чёрная Кошка, которая сопровождала бабку в её поисках, тут же подозрительно обнюхала жеребёнка, знакомясь.

Моя старуха подошла к лошадиному отпрыску вплотную и принялась разводить над ним морщинистыми руками и шептать какие-то незнакомые мне слова, затем взглянула на меня, кривовато усмехаясь беззубым ртом, отчего красивее она, отнюдь не стала.

— Ну, что, горе моё луковое, домой пошли что ли. — И она двинулась вперёд, подавая тем самым пример и мне с Кошкой.

Я несколько задержался, наблюдая за жеребёнком. Но тот послушно последовал, едва передвигая слишком длинными и узловатыми для него ногами, за Травкой и вздыбившей вверх хвост Чёрной Кошкой. Я несколько приотстал, быстро переоделся, я ведь уже достаточно взрослый и давно уже стеснялся показывать Травке свою наготу, затем несколькими скачками догнал их.

Домой мы добрались уже за полдень. Я не стал даже есть, как был грязный, в своей и лошадиной крови, повалился на лавку и уснул. Жеребёнка, как я видел, бабка поместила под бок взбунтовавшейся было Корове, но Травка тут же успокоила её несколькими тихо произнесёнными словами. Какими именно я не слышал, к магии у меня не было особого дара, вот Травка на меня времени в этом смысле зря и не тратила, только растениям целебным и ядовитым периодически и обучала. Как собирать там, где и когда, а всё остальное было пустое.

Отца своего в тот вечер и ночь я так и не повстречал, ведь я не могу с полной достоверностью утверждать, был ли тот вожак, не пожелавший отдать нас на расправу, моим отцом или нет. Но в тот день я нашёл кое-кого даже более для себя важного, странного маленького жеребёнка, который стал впоследствии моим неизменным спутником и самым верным другом — моим Чёрным Вороном.

— Что проснулся, лентяй? — Проворчала старуха. — А что уже утро следующего дня, знаешь?

— Баб, дай пожрать. — Вымученно попросил я, прекрасно зная, что против этого она устоять ну никак не сможет.

— Конечно-конечно, иди сюда, сынок, садись за стол. — Тут же прошамкала моя Травка.

Там уже стояли блины, с завёрнутым в них моим любимым малиновым вареньем, каша, хлеб, овощи и жареное мясо.

— Кушай, Волчок мой, кушай. Чай проголодался, почти двое суток не емши. Я тут уже всё для тебя приготовила, тёпленькое, пальчики оближешь.

— А ты?

— Откушала я уже своё, да ты за себя пекись, сынок, не за меня. Мне-то оно уже сколько-то еды той надо? Одной ложки и то уже много стало, а ты ещё молодой, твой организм много пищи требует.

— Покупаться бы. — Засомневался я, взглянув на покрывавшую меня же самого багровую корку.

— Успеешь ещё. — Отмахнулась бабка. — Руки токмо помой и лицо.

Я обрадовано кинулся к лохани. Всё же есть хотелось больше, чем купаться. Под ложечкой сосало, а слюна текла непрошенной рекой, едва ноздрей коснулся приятный запах съестного.

И тут я вдруг вспомнил, отчего я так сильно устал, и отчего так тянуло все мои перетружденные мышцы. Жеребёнок!

Я завертел головою.

Так вот же он сопит, сосёт вымя нашей несчастной бурёнки.

Травка проследила за моим взглядом.

— Эй, нам-то хоть немного молока оставь, ирод. Знать, не один здесь жить изволишь.

Жеребёнок обиженно взглянул на неё, вздохнул, но в сторону отошёл.

— Ишь, понимает всё. Вумный, шибко, попался. — Прошепелявила бабка.

Я улыбнулся и потрепал жеребёнка по коротенькой гривке.

— Чёрный и лохматый, прямо как ты. — Сказала старуха и подозрительно добавила. — Нормальному жеребёнку не должно таким быть.

Эти слова прозвучали для меня как похвала, ведь я и сам был таким, каким обычному человеку быть не следовало, и, гордо выпятив грудь, я, совсем не подумавши, схватил со стола жареный кусок мяса и сунул жеребёнку по самый нос.

Тот благодарно фыркнул и, разинув рот, не задумываясь, смахнул содержимое с моей протянутой ладони.

— Ты шо делаешь, дурачьё? Лошади ведь мяса не едят. Убьёшь! — Испуганно вскрикнула моя старуха, всплеснув руками.