В общем, недалеко после полудня я был на месте. Увидев впереди знакомую фигурку, швырявшую камни в протекавшую мимо воду, я до того обрадовался и воодушевился, что совершенно потерял бдительность, чего никак нельзя допускать при моём образе жизни.

— Привет. — Радостно выкрикнул я, разве что не махая руками, да и то только потому, что в данный момент у меня их не было.

Мальчишка обернулся.

И вот тут-то я и заметил в его глазах неуверенность и страх. С чего бы это, подумал я тогда. Но ещё прежде, чем эта мысль полностью дошла до моего понимания, я почувствовал острую боль в плече, предшествовавший этому свист уже ничего не менял.

Я зарычал от ненависти и боли, обернулся, и только тут ощутил присутствие людей, множества людей. Нет, не визуально, конечно, но их запахи буквально стали валить меня с ног, я ещё ни разу в своей жизни не присутствовал в обществе стольких людей сразу. Если честно, то единственные люди, в обществе которых я имел честь оказаться, это моя мать, рядом с которой я провёл несколько не самых счастливых минут в своей жизни сразу же после рождения и естественно Травка.

А тут такое количество народа! Я же, как последний лопух, о том ни слухом, ни духом. Но не это главное. Их ненависть и жажда убийства, вот что поразило меня больше всего. Я чувствовал, как волна невообразимой злобы разливается вокруг меня, подбирается всё ближе и ближе, пытаясь поглотить целиком. Это было ужасно! Они хотели убить меня! Но за что? Что сделал я им плохого? И почему же я сразу не ощутил их присутствия? Беспечность! Моя беспечность!

Неужели я доживаю свои последние минуты? А что дальше? Смерть?! Чёрная, неизбежная, пугающая!

И я испугался, впервые в жизни испугался по-настоящему. Я никогда так не хотел жить, как в тот момент. Как мог я раньше жаловаться на свою жизнь, когда я был настолько счастлив. Я просто не мог умереть сейчас, после того, как с полной ясностью осознал, что, оказывается, до этого самого последнего момента я был всесторонне доволен своею жизнью. Поток этих мыслей пронёсся у меня в голове за какую-то короткую долю секунды. И, тем не менее, я снова упустил момент, и вторая стрела безжалостно вонзилась мне между лопаток.

Я снова взвыл от обиды, боли и унижения. Мой взгляд затмевала красная пелена, но я продолжал беспорядочно вглядываться в пустоту, ища глазами того, кто совсем недавно назвался моим другом и кто был обязан мне своей собственной шкурой. И я увидел его, но не его одного….

Моя мать пробежала вдоль речки, схватила моего брата за руку и поволокла его в сторону деревни, беспокойно оглядываясь по сторонам. Их сопровождал дюжий мужик с угрюмым лицом и большим вздёрнутом вверх топором в руках, которого мне уже приходилось видеть ранее не раз.

— Мама! — Хотелось выкрикнуть мне, хотелось позвать ту единственную, которую я до сих пор так и не переставал любить, несмотря на предательство некогда совершённое ею по отношению ко мне. — Мама, твой старший сын сейчас может погибнуть. Я нуждаюсь в тебе сейчас как никогда, мама.

Но я промолчал, стиснул зубы и промолчал. Я буду таким, каким они хотят меня видеть. Безмолвным, неразумным, свирепым!

Люди вокруг тем временем затихли, словно ожидая, когда женщина и ребёнок уберутся подальше от этого страшного чёрного оборотня.

Я тоже замер, провожая прощальным взглядом, возможно, последним в моей жизни, моих единственных кровных родственников. Глупая мысль возникла у меня в голове, когда я смотрел на белокурые волосы матери и брата. Почему-то всю мою жизнь меня сопровождало всё чёрное. Сам я имел чёрную шевелюру, не считая белесой прядки, перевоплощался я в чёрного волка, бабка моя носила всё больше чёрную одёжку, Ворон мой тоже был чёрного цвета, как и его мать, кошка наша была чернее ночи, корова хоть и пёстрая, но всё больше на ней присутствовало чёрных пятен и даже куры наши были чёрными. С чего бы это? Может, мы с моей бабкой и правда от дьявола? Очень этого не хотелось бы. И уж тем более не хотелось умирать с такими мыслями в голове. Ну, неужели в моей жизни никогда не будет ничего светлого, божественного и прекрасного?

Я снова перевёл взгляд на удаляющуюся фигурку матери, она ещё не успела уйти достаточно далеко и была довольно-таки близко от меня. Если бы я только захотел, даже со своей детской силой, я успел бы разорвать их всех в клочья, прежде чем они бы меня убили своими игрушечными металлическими наконечниками. Им нужно было серебро, без него они могут со мной и не справиться. А так я мог бы догнать и её и своего собственного брата, я запросто мог лишить их обоих той бессмысленной, на мой взгляд, жизни которую они вели. Но я, конечно же, этого не хотел. Я любил свою мать, по-своему любил, несмотря ни на что.

«Эх, мама, мамочка, почему спасая и оберегая одного своего сына, ты при этом второго отдаёшь на кровавую расправу?» — Мысленно вопросил я.

И тут произошло неожиданное.

Моя мать остановилась так резко, словно прочитала мои мысли. Она медленно обернулась, внимательно посмотрела сначала мне в глаза, затем подняла взгляд на мою белесую прядку на лбу, внезапно отшатнулась, одновременно вскрикнула и вскинула вверх руку, зажимая ею приоткрывшийся было рот и, оступившись, неуклюже повалилась на спину.