Из-за дома вышли двое.

Один показался Лиссе смутно знакомым, второго она никогда прежде не видела. Но как раз именно он и заговорил первым.

Так вот тот, что был помоложе, хмуро произнёс.

— Твоя девчонка не показывалась, старик?

Невер не спеша доделал своё дело, расправил плечи, выпятив вперёд всё ещё могучую грудь, и только тогда повернулся к гостям.

— Желаешь помериться со мной силой, сынок? Так я могу показать тебе какой я старик, коли есть желание. — Дед с вызовом сделал шаг вперёд. Капли воды стекали по его мускулистому торсу, и стоило только проследить за их неспешным движением, за трудом с которым они преодолевали препятствия на своём пути, огибая вначале, грудные, затем брюшные группы мышц, то же самое касалось и его широких плеч, рук и ног и любому становилось очевидно, что если выпадет случай, то справиться с этим бывалым воином даже молодому будет совсем непросто, ох, как непросто.

— Брось, Невер, ты ведь знаешь, зачем мы пришли. — Незамедлительно поспешил вмешаться второй непрошеный гость, который до того показался Лиссе смутно знакомым.

— Знаю. — Нехотя согласился дед.

— Если она вернётся, она ведь уже не будет твоей внучкой.

Дед скептически скривился.

— Ты это хоть понимаешь? — От них, похоже, не укрылось это его выражение лица.

— Всё я понимаю. Ясно одно, ей лучше не появляться в пределах этой деревни. — Сказал дед чуть громче, чем следовало, и к Лиссе вдруг пришло понимание того, что дед знает, что она где-то рядом и произносит эти слова именно для неё. Он хочет, чтобы она скрылась, чтобы она жила.

— Нет, ты не прав тут, совсем не прав. — Вновь вступил в разговор молодой. — Уж лучше бы она здесь на самом деле объявилась, тогда ты должен будешь задержать её, то есть вызвать нас или сам лично справиться с этой помехой.

— Убить собственную внучку? — Взревел вдруг разъярённый дед. Таким лисичка его ещё ни разу не видела. — Ты назвал мою Лиссу помехой? Помехой? Лиссу?

— Невер, успокойся, мы же все знаем, что если она жива, то она уже не та девочка, коей была раньше. Я понимаю насколько тебе тяжело принять это обстоятельство, я ведь и сам потерял в тот роковой день брата.

Только теперь Лисса поняла, почему раньше этот человек показался ей знакомым, это ведь был глава из их деревни. И почему она только сразу его не узнала? Неужели несколько месяцев прожитых в лесу в образе волчицы так сильно изменили её? Эта жизнь казалась ей такой чужой и далекой, словно бы это и не она вовсе бегала здесь когда-то босоногим ребёнком, ласково сворачивалась клубочком на коленях у деда, поливала на него, смеясь, колодезной водицей. И разве не она когда-то так давно и одновременно так недавно повстречала поблизости одинокого чёрного волчонка с белесой прядкой на лбу и душой присущей человеку? Разве не она была здесь когда-то так счастлива?

Она не могла сейчас заплакать, потому что всё ещё была волчицей и всё же ей показалась, что одна единственная скупая слезинка всё-таки вытекла из её правого глаза и затерялась где-то в шерсти на её морде.

— Но…. — Между тем попытался продолжить глава, но был бесцеремонно перебит молодым человеком, которого Лисса как не пыталась вспомнить, так и не смогла, по всей видимости, он был нездешним.

— Да что вы с ним возитесь? — Недовольно прикрикнул он на сконфуженного старосту, который и деда-то её, по всей видимости, отчасти понимал и не хотел обижать, но в тоже время ужасно боялся и этого, неприметного на первый взгляд, мужчину.

Лисса прямо-таки чувствовала отчаянный страх, исходивший от него по отношению к этому незнакомому ей молодому человеку. Да кто же он такой, в конце концов, чтобы устанавливать в их деревне свои порядки, разозлилась девушка. Ей даже стало несколько жалко скукожившегося сейчас в тугой узел мужичка, что боялся невольно накликать на себя и членов своей семьи беду, тем самым подставляя их под удар, он совсем не был похож на деда, являясь его полной противоположностью. Маленький, щупленький, ещё не совсем седой, с копной торчащих в разные стороны русых волос, напуганный теперь до глубины души, кажется полностью растерявший свой прежний боевой пыл. С чего бы это? Раньше он ведь вечно, насколько помнила лисичка, как бойцовый петух, в чём было и внутреннее и внешнее сходство, рвался в бой. А что он представлял собой теперь?…

— Послушай, старик, у меня нет с тобой общих воспоминаний, ни хороших, ни плохих, в отличие от некоторых. Ты для меня совершенно чужой человек, поэтому я без тени сожаления поступлю с тобой так же, как и с ними. — Он резко вскинул руку.

Лисса проследила за этим его движением, но лучше бы она уж этого не делала, так как от увиденного ужаса едва не вскрикнула, с трудом подавив острый приступ тошноты. Так вот откуда этот запах?

Увлечённая созерцанием своего деда она даже и не заметила того что творилось буквально у неё под носом. Справа через несколько домов от их собственного, она увидела обгорелые остатки человеческого жилища. Сгорело всё, остался только обуглившийся, почерневший от копоти, покосившийся забор. И вот как раз на нём она сейчас разглядела, срезанную под чистую и грубо прибитую к нему волчью голову или голову оборотня, этого с такого расстояния она точно разобрать не могла. Но это было ещё полбеды, так как только то, что было рядом с ней, вот что вызывало настоящий ужас. Их соседи, семья из трёх человек, в ряд висели вдоль этого забора, и по всему было видно, что висели они в таком состоянии уже не один день.

— Вот что случается с пособниками тёмных сил! — С пеной у рта прокричал молодой человек.

«Он безумен!» — Подумала Лисса, возвращая взгляд к троице возле колодца. Теперь она поняла, чего именно так боялся их староста. Поняла, почему на улице совсем не было видно ребятишек, а на соседском окне беспокойно дёрнулась штора, когда мать отдёрнула от него не в меру любопытное детище.

— Оборотни это исчадия ада, а люди, помогавшие им, сами становятся таковыми. Ты понял меня, старик? Если твоя внучка вернётся….