— Стойте, иначе они умрут.

Сара испуганно взвизгнула и крепче прижала дочку к груди, когда её грубо приподняли за шиворот с колен. Ткань не выдержала, треснула в мозолистых руках, но на это никто не обратил внимания. А на лицах наших противников появилось победное выражение.

Эти слова относились непосредственно к нам с Тайей, и мы оба это сразу же поняли. А как тут не поймёшь?

Возможно, это бы и стало началом нашего с ней неминуемого конца, но положение спас Чёрный Ворон. Он похоже в отличие от нас двоих эти слова на свой счёт нисколечко не принял и продолжил заниматься тем же чем и занимался до этого. И то, что он проделал в следующий момент, стало верхом всеобщего удивления и одновременно общей паники. А между тем то был весьма рядовой пасс моего Ворона.

Когда, уходя от удара, он вдруг подпрыгнул и вскочил на вертикальный ствол единственного растущего посреди двора взрослого дерева и ловко покарабкался вверх, цепляясь выпущенными как у кошки когтями, раздался возглас удивления, плавно переросший в крик ужаса. И всё же нас, людей, очень страшит всё необъяснимое, пока кто-нибудь нам всё конкретно не объяснит.

Хотя зря они боялись, это ни в коем случае не было проявлением дьявольской силы, а легко объяснялось родительскими генами. Вот только могли ли они это знать, а если бы даже и знали, могли ли они в тот момент найти разумное объяснение для столь необычной для верхового скакуна выходки?

Сначала моё появление, потом появление моего Ворона, а затем и его неадекватное поведение, похоже, завело этих бедных людей в тупик. Они, наверное, никак не могли понять, что такие сатанинские создания делали в одной компании с истинными христианами, которыми, насколько я понял, на самом деле являлись мои спутники.

Так вот возмущённый Ворон между тем спрыгнул с толстой нижней ветки, что весомо прогнулась под тяжестью его лоснящегося тела, скрипуче при этом вздохнув, громко стукнулся снова сросшимися воедино копытами о булыжную мостовую и, грозно ощерив пасть, кинулся на обидчика, который его на это самое дерево до этого и загнал. Дерево, между прочим, словно бы даже вздохнуло с облегчением.

Вот тут уж опешили все, не только наши противники, но и Тайя с Сарой, не ожидая такого финта от моего жеребца. Все, кроме меня, разумеется, чем я собственно и воспользовался, спеша проредить стан нашего врага и в первую очередь лишил жизни того, кто посмел диктовать мне условия, ставя на кон тех людей, жизни которых я призван был защищать….

Далее всё пошло уже более слажено.

Так уж вышло, к моему вящему стыду, что мы не успокоились до тех пор, пока не перебили всех, всех кто мог оказать нам хоть маломальское сопротивление. В общем, бой закончился лишь в тот момент, когда из шевелящихся существ на площадке, некогда бывшей настоящей замковой площадью, остались только мы шестеро, включая Тайину кобылу, разумеется, что идеально выдрессированная мгновенно примчалась на первый же зов хозяйки, стоило той только открыть рот.

«Эх, всё ж таки не люблю я лишать людей жизни», — с досадой подумал я, тоскливо осматривая побоище, что теперь имело место быть вокруг меня.

А между тем я перевоплотился, оделся и вскочил в седло, на спину героя сегодняшнего дня, моего неутомимого Ворона. Сара передала малышку усевшейся на свою кобылу Тайе, а я тут же подхватил саму женщину за руку и одним рывком усадил прямо перед собой. То, что ростом я не вышел, совсем не означает что и сила моя тоже под стать росточку.

Ворон даже не почувствовал лишнего веса на своей спине.

И мы, более не задерживаясь, отправились обратно, туда, откуда совсем ещё недавно прибыли, не зависимо от того по своей ли воли это произошло, а то ли и по чьей-то чужой.

Уже на подъезде к нашим, мы встретили неугомонного Вешнича, известного любителя лезть на рожон, а также Рома, Честера и Якова, которые вышли нам навстречу, да так и застопорились на полпути, топчась на месте. Они нас воодушевлённо приветствовали. А стоило нам прибыть к месту стоянки, как тут уже раздался ещё более громкий гомон радостных голосов, то есть в самом лагере нас чествовали не меньше.

Меня несколько раз дружески хлопнули по лохматому плечу и даже сам Яков, забыв на время о моей второй ипостаси, неловко высказал мне слова своей безмерной благодарности, но те почести, что мне оказали, были мелочью по сравнению с тем как чествовали Розу с её матерью. Каждый пытался к ним обеим прикоснуться, обнять их, сказать им хоть пару, но ободряющих слов.

Сара каждому устало улыбалась и всё чаще поглядывала на не вовремя раскричавшуюся дочь. Конец всеобщей бурной радости соратников положил Яков. Заметив состояние своей спутницы, он всех отстранил от неё и грозно прикрикнул, чтобы бездельники быстро занялись своей работой и оставили бедную женщину в покое ровно настолько, сколько времени ей понадобится для того, чтобы выспаться, как следует и вообще отдохнуть после всех тех неурядиц, что выпали на её долю в течение всего сегодняшнего дня и части ночи.