— Чего грустишь ты, друг мой, когда вокруг идёт всеобщее веселье? — Радостно спросила Тайя, углядев в глазах моих тоску.

— Да знаешь ли, как-то мне не до смеха. Вот уже несколько месяцев меня мучает одна мысль, тревога за Лиссу. — Серьёзно ответил я, так как действительно не ощущал в себе того беззаботно-радостного настроения, что овладело сейчас всем нашим коллективом, опьянённым мимолётным успехом. — Это не тот отчётливый голос, что я уже слышал однажды прежде, скорее это просто предчувствие, но оно не даёт мне покоя.

— Лисса!? А кто такая Лисса? — Нахмурила свои хорошенькие бровки Тайя, внимательно взглянув на меня своими зелёнными чуть раскосыми глазами. — Это твоя подруга? Ты мне ничего о ней не рассказывал.

— Ах да, конечно, ты же ничего не знаешь. — В своих раздумьях я и забыл совсем, что она не может знать обо мне больше, чем я сам ей о себе рассказывал.

— Чего не знаю? — Тайя нахмурилась ещё больше.

— Историю моей жизни. — Бесхитростно ответил я.

Тайя прямо-таки расцвела, поняв, что именно сейчас может услышать то, что её давно интересовало.

— Так поведай мне её, чтобы я смогла понять хоть частицу твоих опасений. — Попросила она и я, не смея её разочаровывать, исповедался подруге, рассказав историю своей жизни, в чём-то весёлую, а в чём-то и несколько грустную.

В общем, как и предрекал прежде Перис, я выложил ей всё начистоту от самого начала и до самого конца.

Я невольно улыбнулся, когда Вешнич и Элада, бегло переглянувшись, кивнули друг другу и, бросив опасливый взгляд на отвлёкшихся Честера и Лестера, по очереди удалились за установленные кругом телеги.

Вешнич, заметив этот мой взгляд и мою невольную улыбку, весело улыбнулся мне в ответ и заговорщически подмигнул. Мне ничего не оставалось, как только ответить ему тем же. Недаром мне давно уже казалось, что этих двоих связывает не просто совместная дорога. Интересно эти чувства вспыхнули между ними уже в пути или они с ними уже отправлялись?

Господи, опять это моё несусветное любопытство!

Дело в том, что я так долго оставался почти один, не имея возможности вот так запросто общаться с простыми людьми, что теперь, когда такая возможность появилась, мне было очень интересно узнавать о них что-то новое, тем более что со многими моими спутниками мы и правда постепенно становились друзьями.

Я и не сразу сообразил, что очередной вопрос был задан именно мне и вовсе не моей подругой, а все вокруг вдруг отчего-то разом стихли.

— Оборотнем? Я? Всегда? — Глупо переспросил я, ещё не до конца осознав, о чём именно меня спрашивают.

— Да, всегда ли ты был оборотнем? — Повторил свой вопрос долговязый Прыт.

Он всё ещё по-прежнему не мог самостоятельно передвигаться из-за полученных некогда ран. Оттого-то Спот и сидел сейчас на одеяле совсем рядом с ним, подставляя брату своё полное плечо, поддерживая его тем самым и опекая.

Все слушали его затаив дыхание, а я тем временем, взглянув на столь любящих друг друга братьев, задумчиво почесал макушку.

— А что ты вообще раньше знал об оборотнях? Что все вы знали? — Я обвёл внимательным взглядом лица своих спутников, теперь целиком и полностью устремлённые на меня.

— Ну, — смело протянула младший сын Живота, — что колени их задних ног повёрнуты вперёд, как у человека, а не назад, как у животного, что у них отсутствует хвост.

Я скептически хмыкнул, а люди немного расслабились, кое-кто даже хихикнул, вспомнив, по-видимому, мою вторую ипостась и поняв, что это совсем не соответствует действительности.

— Белая полоса пересекает их шею…. — Продолжал Прыт, чуть нахмурившись. Думаю, он воспринял этот смех на свой счёт и оттого несколько расстроился, совсем по-детски расстроился. Ведь, несмотря на воинскую выучку, они с братом всё же оставались простыми подростками. Мастерское владение мечом даёт право называться мужчиной, но отнюдь не избавляет от подросткового максимализма.

— Ну, это уже ближе к правде. — Я поднял свою повязку, заботливо вышитую руками Лиссы, сердце моё при этом предательски кольнуло, и продемонстрировал всем присутствующим белую прядь своих волос, что слишком контрастировала с основной иссиня-черной массой.

Люди невольно ахнули, а Прыт наоборот ещё больше осмелел, воодушевлённый хоть одним, извлечённым из своих скромных познаний, но совпадением с реальностью и гордо выпятил грудь вперёд.

— … они злы, жестоки и очень охочи до человеческой плоти. — Со смехом, словно на что-то меня провоцируя, выкрикнул кто-то из толпы.

Я не заметил, кто именно, кажется Сокол.

— То есть совсем ничего. — Заключил я, улыбаясь и тем самым говоря, что шутку я оценил.

— А твой жеребец? Он тоже оборотень? — Послышался скрипучий голос.