Остальные камни посыпались на её хрупкое тело каплями дождя или вернее будет сказать самыми крупными и болезненным градинами, какие ей только приходилось видеть прежде. Вначале она ещё пыталась удержаться на ногах, уворачиваясь от ударов ребристой поверхности, но вскоре не выдержала, упала на землю и свернулась в тугой комок….

На её теле казалось не осталось ни одного нетронутого места, всё оно обратилось в сплошной синяк, в сплошную боль. Она не знала, сколько это продолжалось, наверное, долго, так как когда она в очередной раз открыла глаза уже начало темнеть, а над нею всё ещё по-прежнему издевались.

Когда она перестала показывать признаки жизни, град из камней вначале поредел, а затем и вовсе прекратился так же резко, как и начался.

Она лежала и боялась вздохнуть, не в силах пошевелиться от боли и страха что избиение продолжиться.

— Сожжём её!

— Собаке собачья смерть!

— Ведьму на костёр! — Раздавалось между тем со всех сторон.

И на Лору вдруг накатила такая волна полного безразличия. Ей вдруг стало совершенно всё равно, будут ли её бить и дальше, сожгут ли на костре или просто так и оставят лежать избитую, грязную и окровавленную прямо посреди дороги.

Она почувствовала, как кто-то швырнул поверх неё пучок соломы, кто-то бросил сухую ветку, а кто-то уже, похоже, и побежал за огнём.

«Вот и настал конец моей короткой жизни», — беспомощно подумала Лора.

Только теперь она с полной ясностью осознала, как был прав её горячо любимый и любящий супруг, говоря, насколько опасную жизнь выбрала для себя она сама и её бабка. Оставалось только надеяться, что эти глупцы не причислят к её чудовищным злодеяниям и её мужа с сыном. Не свалят на них якобы её вину. Потому что это было бы вдвойне, втройне и даже в большей степени несправедливо.

С этой последней, пусть и несколько наивной мыслью, она и собиралась уйти из жизни. Но зажечь солому и сухой хворост на ней не успели.

— Что здесь происходит? Что за самосуд? — Произнёс вдруг властный голос, и она сразу же узнала его, он принадлежал местному старосте, которого, справедливости ради стоит заметить, она не видела среди обезумевшей от ненависти толпы. Лора хорошо знала его, помнила ещё с детства. На редкость мудрый и справедливый был мужик.

Телега скрипнула под его немалым весом, когда он соскочил с неё на землю.

— Ведьма, она погубила мою дочь и внука. — Взвыла зачинщица всего этого произвола.

— С чего ты взяла? — Хмуро спросил староста.

— Она умерла сегодня, так и не произведя на свет своего первого ребёнка.

— Причём тут знахарка? — Он словно специально сделал акцент на своём последнем слове, тем самым как бы игнорируя давно устоявшееся мнение толпы.

— Она приходила к нам вчера. Это она её прокляла. Она наслала на неё своё проклятье. Это всё она. У-у-у, проклятущая, гореть тебе в аду. — Она погрозила избитой Лоре кулаком.

Староста устало вздохнул.

— Что она тебе сказала вчера?

Старуха замялась.

— Что моя дочь не сможет разрешиться сама, что ей нужна её помощь. — Нехотя произнесла она.

— А ты?

— Я? Что я? Как я могла согласиться, чтобы дитя принимала на руки эта ведьма? Чтобы она прокляла его чистую душу или что ещё хуже отдала её дьяволу? Она! Это она прокляла мою дочь за то, что я отказалась от её услуг. Она заслуживает смерти! — Закричала женщина, снова впадая в неистовство.

— Что же ты теперь хочешь от этой бедной женщины, когда сама же и погубила свою дочь собственными руками.

— Я? — Опешила старуха. Такая мысль, похоже, даже не приходила в её обезумевшую от горя голову.

— А кто же ещё? — Хмыкнул староста. — Тебе ведь ясно было сказано, что девочка сама не сможет произвести дитя на свет, что ей нужна была помощь. А ты пренебрегла этим умным советом, стала причиной гибели собственной дочери и внука, а теперь ещё и винишь в этом кого-то третьего. Как дети малые, ей богу, нельзя на день одних оставить. А ты бы, старая, вместо того что бы самой суд вершить, лучше бы готовилась к похоронам, да за священником кого послала в соседнюю деревню, что бы было кому потерю твою отпевать.

Женщина уже открывшая было рот, чтобы воспротивиться, запнулась.

— Расходитесь все по домам и прекратите немедленно этот беспредел, иначе я буду вынужден поехать в город и пожаловаться на вас. Вы этого хотите? — Грозно вопросил староста.

Люди, раздосадованные и разочарованные, тем не менее, стали расходится придавленные нелёгким грузом его авторитета. Но кто-то, по-видимому, особо разочарованный всё-таки бросил напоследок в неё камнем, остальные же, просто побросав ветки и не пригодившуюся солому, пошли по домам. Некто опустил протестующе зашипевший факел в бочку с водой, на том инцидент и был исчерпан.