— Ошибка то, что ты до сих пор ещё живой! Ты меня не видел, но наверняка знаешь! Я Мономах. Узнал?! Или у тебя «непонятки»?

Услышав эту кличку, Петр Борисович вздрогнул и почувствовал, как его парализовало. От страха за свою жизнь он не мог пошевелить даже пальцами. Язык прилип к ставшему вдруг сухим небу. Тем временем Гусь извлек из кармана диктофон, включил и положил его на стол.

— Не возражаешь? — зло улыбнулся авторитет и, не дожидаясь ответа, спокойно продолжил: — Так кто из вас хотел меня завалить?!

Только теперь Петр Борисович понял, что происходит и чем вызван этот неприятный визит.

— Это не я! Это не я…

— А кто? — почти шепотом спросил вор, приблизившись вплотную к лицу председателя.

— Это Славка придумал! Я, наоборот, его отговаривал, говорил, что не надо этого делать, и деньги предлагал отдать… — почти как в детском саду заныл председатель.

— О каком Славке базар? Сука! Кто меня заказал?!

— Это Егоров Славка… Вячеслав Карлович… из охранного агентства…

— Ты правду говоришь, рогатый? — словно змея прошипел Мономах.

— Да, да. Я тут ни при чём! Я его отговаривал…

— Заткнись, падла! Ну, что, — онобратился к приятелю, — будем мочить педрилу?

— А чего еще с ним делать!

— Нет! Не надо! Я заплачу! — опять запричитал председатель.

— Да?! Интересно. Сколько ты хочешь заплатить за свою поганую жизнь?

— Сколько надо…

— Нам надо, чтобы завтра же деньги, которые ты должен по кредиту, были переведены сам знаешь на какой счёт, — перебил его Мономах. — А сейчас, если всё ещё хочешь спасти свою поганую шкуру, выдай нам «сотку» за моральный ущерб.

— Сколько?

— Ты что, тупой? Сто косарей [Сто тысяч.]!

— Как сто?! — От произнесённой цифры банкир открыл рот.

— Что, дорого тебя оценили?! Да, ты столько не стоишь, петушара жирный! Столько стоил мой любимый «мерин», который вы взорвали!

От негодования Мономах стукнул кулаком по столу. Банкир вжался в кресло, ожидая, что сейчас его будут бить.

— Паси фишку! Тебе минута на размышление!

— Да, да, да… — не выдержав и тридцати секунд, согласился банкир.

— Если захочешь поиграть с нами и в мусоровню ломанешься, то сначала закажи себе гроб. Жиганы твоей головой забьют парашу. Это я к тому, что бы, когда мы будем возвращаться, случайно не выключился лифт.

Пётр Борисович и не собирался «играть». Он понимал, насколько серьёзно влип благодаря неуемным амбициям Вячеслава Карловича. Лучше отдать все, чем покоиться на кладбище, пусть даже в самом дорогом и красивом гробу! Пётр Борисович открыл массивную дверцу своего сейфа и трясущимися руками достал из него десять аккуратных пачек, упакованных в полиэтиленовый блок.

— Вот, здесь всё.

Он положил деньги на стол.

— Считай, что мы с тобой разошлись. Бабки завтра должны быть переведены, а метлу поганую засунь в свою жирную жопу!

— Конечно, конечно, — обрадовался председатель, — Марина вас проводит.

Пётр Борисович вызвал секретаршу и попросил её проводить посетителей. После чего бессильно опустился в кресло, налил себе водки и залпом осушил стакан. Руки по-прежнему дрожали. Со лба на стол упала крупная капля пота.

— Сволочи! — вскрикнул Пётр Борисович от обиды на всех и прежде всего на себя, скинув со стола деревянный лоток для бумаг. — Сволочи! — беспомощно повторял он.

В то время, как Мономах и Гусь только начинали нелицеприятный разговор с руководителем банка «Реал» Петром Борисовичем Подгореловым, сводившийся к требованию возмещения ущерба, понесенного авторитетом в результате варварских пиротехнических манипуляций Вячеслава Карловича, и погашению задолженности по кредиту, в другом месте Москвы проходил не менее интересный разговор двух молодых людей.

В офисе директора салона красоты «Людмила», обставленном по-домашнему тепло и уютно, мягкой трелью зазвонил телефон. Изящная ручка хозяйки кабинета Людмилы взяла трубку не менее изящного радиотелефона «Сименс». И Людмила, сбросив с себя дневную усталость, бодро ответила:

— Здравствуйте, слушаю вас!

— Здравствуйте, Людмила! Вас побеспокоил Сергей Терехов, который делал вам систему безопасности. Вы, наверное, меня не помните, — усомнился бывший сотрудник ФАПСИ.

— Почему же не помню? Очень даже хорошо помню! Думаю, хоть бы зашёл как-нибудь, проверил сигнализацию, ну и вообще…