— Бедная Джозефина! — повернулась она к Джо.

— Почему бедная? — искренне удивился Джо.

— Ну, — разъяснила Душечка для непонятливых, — у Дафны — жених, у меня… — Душечка на мгновение замялась, — кавалер… А у тебя, Джози, никого… — Казалось, еще минута — и Душечка зарыдает над судьбой несчастной Джози, но оптимизм взял верх. — Мы тебе тоже кого-нибудь подыщем!

И не успел Джо начать кричать и возмущаться, что никогда и ни за что на свете не будет иметь дела с «этими грубыми волосатыми животными», как в замке повернулся ключ, дверь отворилась и в номер без стука заявился тот нахальный мальчишка-коридорный в белой курточке с погончиками, что приносил Дафне цветы от Филдинга.

— А вот и мы, крошка! — И он ринулся прямиком к кровати Джозефины.

На хором заданный вопрос, как он сюда попал, мальчишка оттянул галстук-«бабочку» на резинке и показал запасной универсальный ключ от всех дверей в мире.

Джо скривился, как от зубной боли, и тут же с головой нырнул под одеяло, где и пребывал все то время, пока Джерри и Душечка пинками и увещеваниями вытуривали мальчишку в коридор. Хорошего кавалера Бог послал Джозефине. А впрочем, с приличными девушками всегда так бывает — Господь непременно вознаграждает их добродетель…

Пока Джо в свободное от основной работы время изображал миллионера, уставшего от невзгод и несовершенства мира и желающего отдохнуть и отвлечься вдали от мирской суеты, Душечка покоряла сердце миллионера, а Джерри из последних сил танцевал танго с Осгудом, в холле отеля появились какие-то немногословные люди в черных шляпах, надвинутых едва ли не на уши. Они подошли к стойке портье и получили ключи от лучших номеров отеля, и скоро в холле появился транспарант с каким-то странным приветствием: «Привет участникам 10-го ежегодного съезда любителей итальянской оперы!» Скоро по всему отелю зашныряли темные личности, и сомнений не могло быть: в отеле происходило нечто важное.

И в тот момент, когда нахального коридорного, покусившегося на честь консерваторки Джозефины, вынесли из четыреста тринадцатого номера, на пороге отеля показался не кто иной, как Коломбо Белые Гетры собственной персоной, как всегда, безукоризненно одетый и невозмутимый, в окружении своих «адвокатов».

Один из «адвокатов» по привычке оглядывал все вокруг — нет ли засады. Он поднял глаза к потолку и, прочитав по складам, что отель приветствует любителей итальянской оперы, громко захохотал.

— Эй! — толкнул он в бок другого «адвоката», вообще не умевшего читать, — Это о нас!

На лице Коломбо, однако, не дрогнул ни один мускул — подобные штучки его давно не трогали. Он прямиком направился к портье, и тот, не мешкая, выдал ему ключ от номера и, указав куда-то направо, любезно предложил:

— Зарегистрируйтесь, пожалуйста. Коломбо без возражений направился в указанном направлении, к столу, где регистрировали всех прибывающих «любителей итальянской оперы» и выдавали мандаты. Преступность не зря называлась организованной — учет и контроль в американской мафии были поставлены образцово, как и положено на безупречно действующем предприятии.

— Коломбо Белые Гетры, делегат от Чикаго, — представился Коломбо и, указав на стоявших за его спиной «адвокатов», добавил: — И трое сопровождающих.

Записав имя Коломбо в огромный гроссбух — мечту полицейских, человек выдал ему мандат на ленточке.

— Благодарю, — сухо бросил Коломбо, прикрепляя мандат к пиджаку.

Он хотел было уже направиться в номер, чтобы переодеться и передохнуть с дороги, как вдруг услышал:

— Хэлло, Коломбо! — Коломбо поднял глаза. Молодой парень, похожий на испанца, стоял, прислонившись плечом к стене и играя монеткой: подбросит — поймает…

— Мы были уверены, что ты не явишься. — Парень насмешливо взглянул на Коломбо. Рот его кривился в усмешке, но глаза смотрели холодно и презрительно. «Так смотрят на падаль», — неожиданно подумал Коломбо.

— Это почему же? — спросил он спокойно. Парень ему не понравился — ни его тон, ни холодный взгляд, ни тем более то, что он сказал.

— Говорят, что ты не в себе после смерти Чарли Зубочистки… — «Испанец» продолжал играть монеткой.

— Мы все там будем, — холодно бросил Коломбо.

— Это да, — согласился, усмехнувшись, парень, — но торопиться никому неохота. — Ну ладно, Коломбо. — Он спрятал монетку в карман. — Пойди покажись «хормейстеру».

— Это еще что за новости? — в голосе Коломбо, до того спокойном и бесстрастном, послышалась раздражительность.

— Распоряжение Маленького Бонапарта, — небрежно объяснил парень и, еще раз усмехнувшись, отошел к стойке.

Несколько секунд Коломбо стоял неподвижно, чувствуя, что все это — дурной знак. Но потом повернулся к своим сопровождающим и кивком головы велел следовать за ним.