В соседней комнате — одном из служебных помещений отеля — обыскивали прибывающих делегатов. Ответственный за безопасность мероприятия — «хормейстер», маленький человечек плотного телосложения с совершенно плоским лицом, как будто его долго били утюгом по физиономии, а потом для верности еще раз ударили об стену, — «шмонал» своих коллег со всей тщательностью, изымая все режущее, стреляющее и взрывающееся.

Закончив трясти одного из делегатов, «хормейстер» подошел к Коломбо.

— А ну, Коломбо, подними ручки, — с явной издевкой велел он.

— Это еще зачем? — опешил Коломбо. Всегда очень предусмотрительный и проницательный, собственно, потому и живой до сих пор, Коломбо никак не ожидал чего-либо подобного и был явно не готов к такому повороту событий.

А «хормейстер» уже ощупывал его со всех сторон, попутно разъясняя:

— Маленький Бонапарт хочет, чтобы не было шума. — Все проверив и прощупав, он фамильярно хлопнул Коломбо по плечу. — Все в порядке! Здесь чисто.

Коломбо и в самом деле никогда не носил оружия и редко брал его в руки — разве что в самых особых случаях. Но подобное обращение вывело его из себя. Молниеносным движением Коломбо схватил «хормейстера» за лацканы пиджака, и через мгновение в руке Коломбо уже поблескивал вороненый ствол пистолета.

— А здесь грязно! — рявкнул Коломбо, швыряя пистолет на поднос «хормейстеру», где уже лежали реквизированные у делегатов «игрушки».

«Хормейстер» зло взглянул на Коломбо своими маленькими глазками, но ничего не сказал и принялся обыскивать одного из адвокатов Коломбо, стоявшего с закатанными штанинами брюк.

До брюк было все чисто. Но вот «хормейстер» раскатал одну штанину — на пол с грохотом упал пистолет. «Хормейстер» поднял его и, зло глядя на гангстера, спросил, не вставая с колен и глядя сверху вниз.

— Это что, а?

— Не бойся, не заряжен, — ухмыльнулся тот, стоя с поднятыми руками.

«Хормейстер» раскатал вторую штанину — на пол посыпались патроны. Гангстер, наглая рожа, ухмыльнулся еще шире, а «хормейстер», со злостью отпихнув патроны ногой, заорал:

— Следующий!

Следующим оказался «адвокат» громадного роста с корзиной в руках, из которой торчали какие-то странные штуковины.

— Это что? — ткнул пальцем в корзину «хормейстер».

Громила с готовностью показал товар.

— Клюшки для гольфа! Покороче и подлиннее — на все случаи…

«Хормейстер» мрачно взглянул на клюшки и вытащил одну из корзины.

— А это что? — В руках у «хормейстера» оказался пулемет.

— Это? — Гангстер наморщил лоб, пытаясь ответить. — А это самая короткая. — Корзина с грохотом полетела в общую кучу.

Пройдя через столь унизительную процедуру досмотра, Коломбо вышел в холл. Все в нем клокотало от бешенства. Направляясь к лифту, он вновь наткнулся на давешнего парня — тот стоял, прислонившись к стене, по-прежнему играя монеткой. Увидев Коломбо, парень насмешливо рассмеялся.

— Надеюсь, Коломбо, ты не в претензии?

Глава чикагского филиала остановился и, глядя белыми от бешенства глазами в эту ухмыляющуюся физиономию, сквозь зубы процедил:

— Как вы додумались до такой дешевки? — И, повернувшись к сопровождающим, махнул рукой: — Пошли, ребята!

Коломбо шкурой чувствовал, что все это неспроста и не сулит ему ничего хорошего. Им недовольны, и, похоже, счетчик включен… Ну да мы еще посмотрим, кто кого и с каким заголовком выйдут газеты: «Маленький Бонапарт убил Коломбо Белые Гетры или Коломбо Белые Гетры застрелил Маленького Бонапарта»…

Пока Коломбо тряс перед «хормейстером» исподним и кипел от злости, Джо и Джерри занимали совсем другие проблемы. Во-первых, необходимо было срочно позавтракать, поскольку если Джо всю ночь лакомился холодным фазаном и запивал шампанским, то Джерри лишь запивал шампанским нескончаемое танго и потому сейчас едва держался на ногах.

А во-вторых, нужно было срочно решать, что делать дальше с Осгудом-третьим, Душечкой и бриллиантовым браслетом. Проблем было много, и все они требовали решения.

Поэтому когда они с Джерри, оба в белых костюмчиках, щедро украшенных кружевами, белых шляпках с полями и в белых перчатках, которые Джерри, по выражению Джо, натягивал так, словно «тащил кошку из помойки», выходили из лифта, глаза у Джо выдавали напряженную работу мысли.

Джерри же, как человек более впечатлительный, по-прежнему предавался эмоциям, испытывая всю гамму чувств — от вины до жалости.

— Ах, — озабоченно вздыхал он, поправляя эти чертовы перчатки, — чертовски неловко! — И на удивленный взгляд Джо пояснил: — Принять от мужчины бриллианты — и обмануть его ожидания! Приличные девушки так не поступают! — Джерри сокрушенно покачал головой.