— Итак, мы все пойдем завтра на Ульрикен? — вдруг спросила она. — Премилая компания подбирается! Я сильно подозреваю, что Гуннар Торесен не имеет ни малейшего понятия, во что он впутался.

— Я думаю, Гуннар справится с любыми неожиданностями.

— Допустим. Мне нравятся эти сильные норвежские мужчины. Но и мы можем постараться, изобрести чего-нибудь, испытать его. — Ее лицо исказилось какой-то дьявольской усмешкой, и она вышла из комнаты.

Я чувствовала то же самое, что и Лора. Опасность надвигалась со всех сторон. Пространство вокруг меня сжималось. За сутки, которые я провела здесь, я лучше узнала Лору, а главное — гораздо лучше стала ее понимать. Ее страхи не имели ничего общего с галлюцинациями. Они были подлинными. И шепчущий призрак тоже был подлинным, из плоти и крови, хотя и явился из прошлого. Прошлое никуда не ушло, и с ним не было покончено. Оно нависало над ней, грозило… Нисколько не сомневаясь в реальности этой угрозы, я не знала только одного — где и в какой форме она воплотится.

Тут мой взгляд вновь упал на сундук. Донн основательно изучила его содержимое, чего, нельзя сказать обо мне. А там, между прочим, были пачки писем. Может, они могут что-то подсказать?

Я решительно направилась к туалетному столику и открыла шкатулку из сандалового дерева, где находились ключи от сундука. Вынимая ключи, заметила под ними кое-что любопытное: сложенный клочок бумаги. Я вытащила его и развернула.

Обычная оберточная бумага. И на ней наискосок красным карандашом были начертаны слова: "Разве тебе неизвестно, кто такой нолик? Не суй нос не в свое дело, а то будет худо".

Алые буквы пылали на светлой бумаге. Я заново перечитала эту странную записку с невнятной угрозой, и в голове моей возникли новые подозрения.

Этот портрет, что висел в моей комнате, говорил со мной, а не с Лорой. И это я должна была взглянуть на него, ужаснуться его уродству, а не Лора. Следовательно, я и. была тем самым ноликом, столкнувшимся со скрытой угрозой. Кто-то не хотел моего присутствия в этом доме — тот, кто ночью шептал у моей постели, тот, кто варварски обошелся с дивным портретом Лоры, изувечив его с целью напугать меня.

Сложив листок, я собиралась порвать его, но внезапно передумала. В мои руки, наконец, попала настоящая улика. Я убрала записку в сумочку, отложив на время решение того, как в дальнейшем с ней поступить.

На столе у окна лежали ножницы, которыми воспользовался злодей, превративший портрет в детскую головоломку. Я подняла их и осмотрела лезвия. Кусочки холста и краска так и остались на них. Невесело усмехнувшись, я подошла к портрету и перевернула его. Квадрат, отведенный для крестика, вес еще пустовал. На этой площадке я аккуратно вырезала нолик, практически блокировав крестик и радикально уменьшив его шансы на выигрыш. Пусть выкручивается, как знает, тот, кто затеял эту игру!

Больше я не помышляла о том, чтобы разворошить сундук.

На следующее утроив доме царила суматоха. Предстояла поездка в горы, и все суетились, чтобы вовремя собраться и быть готовыми к тому времени, когда Гуннар заедет за нами. Лора, как обычно, не спустилась вниз к завтраку, а перекусила у себя в комнате. Дони, Майлз и я завтракали в столовой, настороженно поглядывая друг на друга.

Только Ирена никуда не торопилась — она не ехала с нами. Ее статус в доме был достаточно неопределенным. Майлз и Дони. обращались с ней как с нанятой на работу экономкой. С Лорой у нее были более близкие отношения, для нее она была кем-то вроде компаньонки. Кем она сама себя считала, мне было неведомо. Ирена обслуживала нас за столом, но есть предпочитала позже в одиночестве. При всем при этом держала себя равной со всеми.

Допив свой кофе, я извинилась и поспешила в комнату, надеть теплые вещи, которыми меня снабдила Лора. Я натянула ее отлично сшитые лыжные брюки коричневого цвета и в тон к ним свитер с ярко-зеленым узором елочкой. Оказалось, что коричневые ботинки Лоры отлично мне подходят, и я как раз зашнуровывала их, когда в дверь постучала Ирена.

В ее руках было карминное платье из "Шепчущего мрака".

— Вот выгладила его для вас, — сообщила она и направилась к стоявшему у стены платяному шкафу. В этом шкафу висела кое-какая одежда Лоры, и Ирена сдвинула ее в сторону, чтобы освободить место для карминного платья. — Мисс Уорт видела, как я его гладила, и тоже, хочет его примерить.

Я удивленно посмотрела на нее и поняла, что Ирена чем-то взволнована. По тому, как скованно она держалась, было очевидно, что женщина старается скрыть свои чувства.

— Но я думала, что ей невыносим сам вид этого платья, — заметила я.

Ирена повесила платье в шкаф и медленно повернулась:

— Не знаю, что случилось с ней сегодня утром. Она не просто взволнована предстоящим путешествием в горы. Она как будто стала моложе. Ее не узнать, она выглядит другой женщиной.

— Но это прекрасно, не так ли?

— Мне это не нравится.

— Почему? Почему перемена к лучшему вас беспокоит? Худое замкнутое лицо Ирены приняло озабоченное выражение.

— Она говорит какие-то безрассудные вещи. Толкует о возвращении в Голливуд.

— О нет! — непроизвольно вскрикнула я и, завязав шнурки на ботинке, откинулась на спинку дивана.

— Мисс Уорт говорит, что вы ее убедили, будто она снова может стать звездой. Она вам верит. Утверждает, что ничто не сможет ее остановить. — В голосе Ирены прозвучало скрытое осуждение.