— Луиза.

— Ты хорошо пахнешь, — сказала она, а я заволновался, не придется ли мне присутствовать при повторении нашего разговора с Луизой.

Эрни кивнул в ответ на комплимент, но Луизе комплиментов говорить не стал.

— Как Терренс?

— Террелл, — сказали мы хором, и Эрни испепелил меня взглядом. Я отпрянул и позволил им самим строить свою беседу, куда бы ни повернулось ее русло.

— Все проектирует?

— Да, это его работа, — Луиза явно заняла оборону.

Эрни посмотрел на меня.

— Вы что решили вместе пообедать? Я помешал свиданию?

Я так и знал, в конце концов дело дойдет и до обвинений, и чувство вины, которое я испытывал ранее, усилилось.

— Нет, Эрн… Она пришла попросить…

— Мне нужно, чтобы вы расследовали одно дельце, — пришла мне на выручку. Луиза.

Ага, теперь Эрни выслушает свою бывшую жену, внимательно и терпеливо, не пропуская ни одного слова, а затем отбросит эту идею, поскольку она обречена на провал, и мы сможем спокойно продолжить заниматься проблемами Минского.

Эрни вышел из-за своего стола. Каждый шаг он делал медленно, осознанно.

— Если мы можем чем-то помочь.

Со своего места я видел, как раздуваются его ноздри, он пытается уловить ее запах, столь любимый им аромат.

— Руперт присоединился к какому-то культу, — Луиза сразу перешла к сути. — Я хочу, чтобы вы нашли его и, если он не захочет вернуться домой по доброй воле, похитили его.

Эрни не раздумывал ни секунды.

— Разумеется, мы этим займемся.

Разумеется? Разумеется?! Должно быть, мой организм стал выделять неестественно большое количество феромонов (некоторые динозавры могут учуять свой собственный запах, но у меня никогда не было таких способностей), поскольку Эрни поднял руку в моем направлении — верный знак того, что мне стоит заткнуться и успокоиться.

— Луиза, нам с Эрни действительно нужно обсудить этот вопрос, — сказал я. — Но если ты зайдешь к нам завтра…

— Не нужно, — перебил меня Эрни, придвигаясь ближе к бывшей жене. Теперь их отделяло несколько метров, и определенно, они сейчас вдыхали запахи друг друга. — Мы беремся за дело.

— Спасибо, — сказала Луиза. — Все детали я уже сообщила Винсенту.

— Хорошо. Посмотрим, что можно сделать…

Я подскочил и вклинился между двумя заговорщиками.

— А теперь погодите-ка секундочку, — сказал я, но тут Эрни обошел меня и открыл дверь кабинета.

— … и позвоним тебе, как только появится что-то конкретное.

Из правого глаза Луизы выкатилась очередная порция слез, в этот раз я не был уверен, являются ли они результатом химических процессов или ее эмоционального состояния.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, — начала она, — сколько бы это ни стоило…

— Нисколько, — сказал Эрни, в этот момент мне пришлось собрать все силы в кулак, чтобы мои глаза не вылезли из орбит, как у мультяшного персонажа, который нечаянно проглотил полтонны молотого перца. Я схватился за ручку двери, чтобы не улететь в стратосферу.

Луиза поцеловала Эрни в щечку, затем вежливо сказала «пока, Винсент», вышла из офиса и удалилась по коридору, а Эрни вернулся на свое рабочее место. Когда красная пелена злобы спала с моих глаз, а значение давления уменьшилось до трехзначного числа, я обнаружил, что Эрни спокойнехонько сидит за своим столом и что-то подчеркивает в описи, принесенной из кабинета Минского.

— Вообще-то мы — партнеры, — начал я, стараясь говорить медленно, чтобы выбрать каждое слово осознанно и ясно выразить свою мысль. — И если ты не понимаешь саму концепцию партнерских отношений, то, вероятно, я мог бы тебе объяснить. Ну что, заглянем в словарь?

Эрни оторвал взгляд от списка. Белки глаз (единственная часть его подлинной сущности, поскольку коричневые линзы скрывали изумрудные, как у всех карнотавров, радужки) были испещрены сеточкой красных прожилок, волнами расходящихся во всех направлениях, как на рисунке у первоклассника. И даже через толстую маску его щеки казались впалыми и ввалившимися, тело отказывалось распрямляться, и плечи опустились, нацелившись в пол.

— Это ради Луизы, — были его единственные слова, но и этого достаточно, чтобы остановить последние струи пара, валившего из моих ушей.

«Ради Луизы». Эти слова стоит сделать девизом Эрни, выгравировать их у него на лбу, сделать его товарным знаком, типа ушей Микки-Мауса у Диснея. И хотя я не могу полностью проникнуться чувствами Эрни, но понимаю силу этих слов, просто у меня никогда не было такой Луизы, чтобы сделать что-то ради нее.

— Но ведь речь идет о преступлении, — заметил я. — Похищение — это уже посерьезнее того, что ты совершал раньше.

— Возможно, мы его и не найдем, Винсент.

— А если найдем, тогда что?