Эрни не смог удержаться.

— Клянусь, ты это и сама отлично знаешь, а не только по рассказам подружек.

Но Джул была не прочь пустить шпильку в его адрес. Она послала ему смачный воздушный поцелуй, ее язычок качнулся в воздухе, как у тяжело дышащей собаки.

— А твой приятель сегодня не в духе, Винсент, — сказала она. — Это мне нравится в мужчинах.

Я пропустил ее замечание мимо ушей, незачем было усугублять обстановку, и без того напряженную.

— Представим, что нам нужно поговорить с кем-то из этих прогрессистов и выяснить побольше об их организации. Мы заходим в сувенирную лавку и… что? Есть какой-то пароль?

— Ой, ты слишком долго проработал сыщиком, Винсент. Нету никакого пароля. На самом деле тебе даже не нужно туда входить. Эти кошки все время подкарауливают новых мышек. Они дежурят перед магазином и нюхают прохожих, нет ли среди них кого-то из наших. Как только учуют в вас динозавра, то пригласят войти, вот тут-то и начинается самое веселое.

— Веселое, говоришь?

— Лучше если у вас будет потерянный вид.

— Может, нам стоит купить карту?

— Да нет же. Духовно потерянный. Эмоционально потерянный. Притворитесь, что у вас нет работы и вы лишились дома. Или любимая собачка сбежала и пропала. Или жена вас бросила.

При этих словах Эрни повернулся и потопал к двери.

— Пошли, Винсент. Мы узнали то, за чем приходили.

— Эрни, постой, она… она же не хотела…

— Проехали, — рявкнул он. — Я уже сыт по горло этим дерьмом. Пошли.

— Встретимся снаружи, — крикнул я ему вслед в надежде, что он меня услышит, хотя он уже был за дверью, в помещении музея, и направлялся к выходу.

— Я что-то не то сказала? — спросила Джул.

— Ну ты же не знала… Просто его жена… Он сейчас очень раздражительный. Не обижайся на него.

— Не буду. Ну… как дела, милый? Занес каких-нибудь горячих цыпочек в свой послужной список?

Я покачал головой:

— Тебе никто и в подметки не годится, Джул. Слушай, я говорил с твоим отцом, как ты меня просила.

— Ох.

Она принялась вертеть в руках инструменты, лежащие на столе, рассеянно катать шарик воска по его поверхности, отводя глаза, как будто таким образом сможет спрятаться от правды.

— И что?

— И… то же самое.

— Он не хочет меня видеть, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Не хочет.

Джул игриво пожала плечиками и перекинула роскошные волосы за спину.

— Ему же хуже, правильно?

— Правильно.

Я не слишком хорошо умею утешать. Наверное, мне стоило сейчас взять ее за руку. Или приобнять за плечи. По крайней мере, я должен был принести извинения за то, что не смог убедить ее сурового отца в том, что его единственный сын не ошибка природы, а просто делает то, что считает нужным в этом странном мире, где не только мужики переодеваются в баб, но и мы, динозавры, не можем ходить, высунув хвост. Но, увы, я стоял молча и ждал, когда Джул позволит мне выйти из этой неловкой ситуации.

— Иди, Винсент, — тихо сказала она. — Иди, вступай в свою секту.

Место, в которое мы направлялись, располагалось всего в шести кварталах от музея восковых фигур, но в городе, где все передвигаются только на машинах, это практически марафон. Единственный случай, когда большинство жителей Лос-Анджелеса ходит пешком на такие расстояния — когда у них в машине кончился бензин за шесть кварталов от заправки. Да и то те, кто побогаче, находит способ заказать бензин с доставкой прямо туда, где они застряли.

Знаменитой аптеки братьев Шваб уже нет. Ресторан «Браун дерби», построенный в форме шляпы-котелка? Исчез. Закусочные и места тусовок знаменитостей, где можно было себя показать и людей посмотреть? Стерты с лица Голливуда. Сейчас перекресток Голливудского бульвара и Вайн-стрит уже перестал быть развлекательным центром, как раньше, теперь это место может похвастаться только четырьмя достопримечательностями: магазином ликеров, пустырем, заправкой и сувенирной лавкой, о которой говорила Джул.

— Тебе не нужно было срываться на Джул, — проворчал я, когда мы прошли мимо очередной таблички «СДАЕТСЯ В АРЕНДУ».

— Угу, но она, то есть он… короче не нужно было напоминать о том, что Луиза меня бросила.

— Да она знать не знала про Луизу. Просто привела пример.

— Ох, — Эрни замолк.

— А теперь давай-ка сотри это надменное выражение со своей морды, ага?

— Не дави на меня, малыш!

— Простите, братья, — сзади нас раздался голос, сопровождавшийся отчетливым запахом сосновой хвои. — Братья, не хотели бы вы потратить минутку на обсуждение наших общих интересов?