Когда прогрессисты, проголодавшиеся после заплывов с крокодилами или других бессмысленных спортивных состязаний, зашли в столовую, то раздались восторженные возгласы. Куриный день! Как здорово! После долгого размышления, словно они покупали роскошный дорогущий автомобиль, каждый динозавр выбрал для себя курочку с нашего «шведского столба», схватил за веревку одной лапищей, поднес несчастную птицу к широко открытой пасти и откусил вырывающейся бедняжке голову, а затем выплюнул ее в ближайшую корзинку для мусора. Как только тушка прекратила дергаться, пришло время полакомиться внутренностями.

— Ты будешь это есть? — нерешительно спросил Эрни.

— А ты?

— Но ведь тебе, кажется, понравился завтрак, — заметил он.

Я не мог этого отрицать. Может, это и не так уж ужасно. В конце концов, я голоден, а еда и есть еда. Я же раньше ел куриц, ну да, не таких живых, но к чему чувствительность, если речь идет о пище. И чем дальше я смотрел, как едят остальные, тем сильнее становился мой собственный голод.

Я не успел поговорить с остальным телом на эту тему, как руки сами по себе потянулись и схватили курицу у ближайшего столбика, потянув за веревку, привязывающую птицу к ее единственному средству защиты.

Где-то далеко-далеко раздавался голос Эрни, который спрашивал меня, соображаю ли я, черт побери, что делаю. Я словно был заперт внутри собственного тела, наблюдая, как незнакомый велосираптор широко распахивает пасть, с его зубов стекает слюна, и он подносит кричащую, вырывающуюся птицу ко рту.

Мои губы сомкнулись вокруг ее горла раньше, чем зубы, и в этот момент я ощутил, как ее клюв яростно, безумно колотит по моим деснам. Птице очень хотелось наружу. Но, увы, я не контролировал собственные челюсти, и они готовы были начать свое последнее движение, которое отсечет птице голову, и прекрасная вкусная кровь хлынет мне в рот, в горло, в желудок. И я буду сыт…

Чья-то рука легла мне на плечо.

— Винсент!

Я повернулся, курица торчала у меня изо рта, на секунду она перестала клеваться, словно прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Я просто физически чувствовал неодобрение Эрни, он медленно качал головой.

— Отпусти птицу, малыш.

Этого было достаточно. Внезапно здравый смысл снова заполнил пустоту в моем мозгу. Я понял: если откушу этой курице голову, то мне еще долго будет мерещиться, что она клюет меня, подражая дятлу из мультика, из-за чего, в свою очередь, начнет тошнить, и я попрощаюсь не только с обедом, но, вероятно, и с завтраком тоже.

Я осторожно вынул птицу изо рта, извинился перед ней, высушил ее перышки, дунув несколько раз, и привязал несчастное создание обратно к столбу. Разумеется, как только она вернулась на место, никто не гарантировал ей отсрочки смертного приговора, и вот уже какой-то другой динозавр схватил ее за лапы и швырнул в свою жадную глотку.

Цирцеи сегодня не было видно, так что никто не накормит нас нормальным человеческим обедом. Хотя если бы она была здесь, то еще неизвестно, чем бы закончилась моя трапеза — нашла бы она для меня какую-нибудь жареную и несопротивляющуюся пищу или убедила бы меня с помощью феромонов, гормонов или убедительных доводов съесть живую курицу? Наверное, лучше мне этого не знать.

К нам подошли Базз и Уэндл, выдергивая перья из углов рта и слизывая капли крови длинными подвижными языками.

— Сегодня были очень интересные занятия, тебе не кажется? — спросил Уэндл, хлопая меня по спине. — Еще один урок, а потом свободное время. Пошляемся вокруг, потренируемся выполнять то, чему сегодня научились.

— Ага, погуляем по лагерю, нагуляем аппетит перед ужином, — добавил Базз. — Очень приятное время для отдыха.

Сама идея «свободного времени» мне очень понравилась, возможно, мы проведем его с пользой.

— Может, вам, ребятки, будет интересно провести нам экскурсию по здешним местам? — спросил я. — Ну, когда у нас будет свободное время. Мне бы очень хотелось посмотреть некоторые уголки этого расчудесного острова.

— Мы будем счастливы! — прощебетал Базз.

— Просто в восторге! — добавил Уэндл.

— Мы отведем вас, куда захотите!

— Куда угодно?

— Куда угодно, — подтвердил Базз.

— И даже на другую сторону острова? — рискнул я.

Уэндл отволок братца в сторонку и шепнул ему какие-то заветные слова на ухо.

— Это закрытая зона, — сказал Базз, вернувшись к нам после обсуждения. — Куда угодно, кроме этого участка.

— Почему? — спросил Эрни. — Что там такое?

— Радиация, — прошептал Уэндл.

Базз закивал с такой силой, что мог бы сломать себе шею, и добавил:

— Это был полигон…

— …для ядерных ракет…

— …радиация — опасная штука…

— …она может убить вас…

— …а вы даже и не узнаете…

— Так вам сказали? — уточнил Эрни.

— Мы это знаем, — ответил Уэндл.