Но сначала нас ждет свободное время и небольшая увеселительная прогулка. Мы с Эрни подошли к Баззу и Уэндлу, которые все еще скалились и выбирали водоросли с кожи, и спросили, не хотят ли они прогуляться.

— Вы сможете показать нам водопады, — предложил я. — И смыть с себя эту гадость.

Близнецы были просто счастливы показать нам дорогу, и вскоре мы прошли через заросли, отпихивая ветки и огромные пальмовые листья, разрывая их когтями там, где пройти было невозможно. Дальше мы шли молча, взбирались на холмы, стараясь держаться подальше от таких растений, которые, судя по их виду, могли колоться, жалить или вызвать ужасную сыпь.

— Итак, — начал я, желая завести непринужденную беседу. — Неприятная вчера произошла история на Ринге, да?

— Просто стыд, — сказал Базз. — Янни не стоило пытаться добиться Прогресса раньше времени.

— Позор.

— Хорошо хоть, его приятели так хорошо стреляли из ружей, — заметил Эрни. — Отличные выстрелы.

— Определенно парню повезло, — поддакнул я.

Базз, который с помощью когтей продирался через густую растительность впереди, крикнул:

— Дело не в везении, просто мастерство, и все.

— Мы же практикуемся, — гордо сообщил Уэндл. — Я уже практически могу пять раз подряд попасть в яблочко.

— А в чем вы практикуетесь? В стрельбе?

— Ну, в основном стрелять из ружья дротиками, — объяснил Базз. — Но мы слышали, можно ходить на более продвинутые занятия, как только мы еще чуть-чуть повысим наш уровень Прогресса Мне кажется, всем, кто уже стал на шестьдесят процентов динозавром, разрешается выбрать занятие, где практикуются навыки стрельбы на поражение.

Даже не глядя на напарника, я уже мог сказать, что он ужасно рассержен. Я всю свою жизнь не любил и даже в некоторой степени боялся огнестрельного оружия. Такое предубеждение большинству динозавров внушается с самого рождения. У нас и так достаточно естественного оружия, незачем прибегать еще и к куску металла и пороху. Несмотря на крестовые походы и все такое прочее, мы нормально сосуществовали до того, как люди решили производить эти штуковины в больших количествах. И хотя Сэмюель Винчестер, изобретатель знаменитой винтовки, и был велосираптором, но полагаю, он слишком отдалился от своих корней, так что я не могу винить в распространении оружия только людей.

Но Эрни… сколько я его помню, несмотря на то что сама профессия детектива предопределяет, что время от времени нам необходимо использовать огнестрельное оружие, испытывает жгучую ненависть к пушкам, которая может сравниться только с его ненавистью к марципанам (не спрашивайте!), и эта неприязнь засела в нем очень глубоко.

— Это… это отвратительно, — фыркнул Эрни.

— Но это ж-ж-же только ур-р-роки, — запинаясь, сказал Уэндл. Он не хотел расстроить нового друга, это ясно, но, увы, бедняга в этот раз вляпался «по самое не балуйся».

Однако внезапно Эрни рассмеялся. Вышло это как-то очень по-человечески, он положил руки на голову, и плечи его сотрясались от смеха в полную силу.

— Это… это просто здорово, — сказал он. — Вы, ребята, проповедуете естественный образ жизни, стремитесь снова найти свое подлинное «я», и при этом… учитесь стрелять из винтовок?

Близнецы не уловили иронии.

— Чтобы понимать врага, — рассудительно заметил Базз, — мы должны думать, как он.

— Это вам так говорят? — спросил я. — То есть вы учитесь стрелять, чтобы понимать людей?

— Да. А вы думаете, это неправильно?

Я задумался.

— Не совсем.

Мы пришли к водопаду. Огромному. И мокрому. Базз и Уэндл божились, что крокодилов здесь не водится.

— А далеко до следующего? — спросил я, специально сделав вид, что этот на меня особого впечатления не произвел.

Уэндл подпрыгивал на месте:

— Ой, есть еще один чуть подальше, можно пойти туда. И еще один около…

— Пожалуй, ребятки, с меня на сегодня водопадов хватит, — перебил его Эрни. — Может, здесь есть еще что-нибудь интересненькое?

Мне даже не нужно было заглядывать в его глаза, я и так понял, что Эрни готов перейти на следующий, нужный нам уровень. С каждым годом наших партнерских отношений нам все легче и легче понимать сигналы друг друга. В самом начале моему напарнику едва не приходилось поднимать здоровенные карточки-шпаргалки, но теперь хватает ударения, какого-то оттенка в его речи.

— Да, давайте пойдем в глубь острова, — предложил я. — В какое-нибудь… другое место.

Базз и Уэндл понятия не имели, о чем это мы. Они тупо уставились на нас, словно парочка баранов, которым, вместо новых ворот, предложили решить задачку по тригонометрии.

— Закрытая зона, — решительно заявил Эрни, — это должно быть интересно.

— Но это же закрытая зона, — заскулил Уэндл. Я кивнул, притворяясь, что соглашаюсь.

— Раз это место так называется, то мы не должны ходить туда, Эрн.

— Нет?

— Нет. То есть я имею в виду, что, может быть, интересно потереться вокруг, подойти к самой границе, но туда идти не следует.

— Ой, нет, конечно, внутрь мы не пойдем, — повторил Эрни.

Теперь я привлек к себе внимание Базза, и я думаю, что он крепко схватил наживку, брошенную мной в его сторону.