Мы прыгнули через океан. Мы опустились на суверенной территории Соединенных Штатов.

Потом… что было потом.

Антарктический лайнер сел на частном аэродроме. Около нас металлические птички были, как игрушки.

По словам командира получалось так: надо ждать появления властей, заправки горючим, полета на федеральный аэродром. Если учитывать погоду, перелеты, заправку, мелкие формальности, самолет сможет уйти в Антарктиду не раньше будущей среды.

Пилоты вынесли пакеты, банки с наклейками, виски. Мы легли на траву, пили одну бутылку, по кругу, закидывая голову к ослепительным небесам.

Почему в Антарктиду? Я больше не могу в белое, холодное, хочу домой, туда, на восток. А мой чемодан? Какие формальности применят к нему?

Я не думал о том, что будет, я не знал, что в таком случае делают.

Мой Американец кипел:

— Прыгнули, а! Вырвались! Ребята, едем ко мне. Отпразднуем. Тут недалеко, ерунда, восемьсот километров. Приглашаю всех.

Малахитовые пригорки, синие дали, вино и солнце пьянили нас.

Двое зевак в оранжевых комбинезонах шли к нам. Нарядные, как тропические жуки, маленькие самолеты-цыплята вокруг нашей громадной оранжевой наседки — все это как разлив эмалевых красок, дневное сияние разноцветных лучей.

— Едем ко мне! Я мигом найду аэро! К черту визы, мистер Магнитолог! Вы мой гость. Едем! А то нагрянут власти, журналисты… Едем. Ребята без вас не полетят, верно, ребята? Едем?

А в захмелевшей спасением душе моей звучало: «Близко Лахома! Понимаешь? Близко! Лахома, Лахома…»

В мире все казалось чудесно простым и легким. Поеду, вернусь, полечу. Мы так привыкли к невиданным расстояниям, а тут восемьсот…

— Едем! Я тысячу лет не был дома! Я мигом найду самолет, — уговаривал Американец.

— Едем, — сказал я.

Во сне кадры меняются, как заверяют врачи, с удивительной быстротой. В одно мгновение полжизни можно посмотреть.

Мы летели в нарядной мягкой бабочке. Вел бабочку веселый, румяный владелец аэродрома, в оранжево-глянцевом комбинезоне, как ветеран-антарктидец.

Я крепко держал на коленях мой чемодан.

Мимо нас к аэродрому прошел гремучий военный вертолет.

В сорока с небольшим километрах от города стоит коттедж Американца. В комнате, где я пишу, старинная смешная мебель — последний крик индустрии спален, кухонь, гостиных и прочих домашних апартаментов.

Камин электрический. В нем загорается рубиновым светом пластмассовый уголь. Нажмешь кнопку — слышны треск огня и гудение ветра в несуществующем дымоходе. Я сам включал, но погода стоит очень теплая, камин пока не нужен.

В решетке над камином — вентиляция, четыре кнопки. Нажмешь одну — в комнате прохлада, нажмешь другую — здорово пахнет сосновым лесом. И опять фокус: нажми соседнюю кнопку — слушай, как шелестит густой сосновый бор и стучат по стволам дятлы, чирикают, свистят птахи, даже кукует кто-то. За окном редкие платаны в садике, а тут первозданный лес.

Четвертая кнопка — соленый морской воздух, пахнут йодом выброшенные в песок водоросли. По желанию тут же будет гул прибоя, шорох пены.

А на кухне шипят вакуумные сковородки, жужжат таинственные аппараты, по дому плывет запах кофе, печенья, ванили, жареного, с луком барашка, маринованных огурцов, красного перца — домашний запах, на этот раз не фальшивый. Там колдует не очень старая негритянка — прислуга и одновременно сторож Американца.

Вчера, когда мы позвонили у калитки, она выбежала к нам, сияя белозубой радостью, чуть не плакала.

— Хозяин?! О, мистер! Как вы загорели! Как вы помолодели! Наконец-то вы у себя дома. Какая радость! Какая радость, о боже!..

Потом она дала нам похожие на ковер мохнатые простыни.

— Ванны готовы, мистер. Я вам рекомендую полотенце. Механический ветер не так полезен, как растирание.

Потом она угощала нас и причитала все время, жалуясь на то, что хозяин приехал без предупреждения, поэтому на столе не будет любимой хозяином душистой… не знаю, как перевести.

Хозяин водил меня по дому с огромным удовольствием. Он включал и выключал всевозможные кнопки, зажигал камины, проверял телевизор.

Он снял трубку телефона и прямо-таки с наслаждением набрал номер и слушал, не говоря ни слова.

— Это последние новости, — сказал он, положив трубку. — Я набираю нужный номер и слышу запись на пленке.

— По телефону?

— О, телефон у нас — это механический секретарь, иначе его не назовешь. Он сообщит новости, погоду, время, даст любую справку, разбудит, предупредит, расскажет, как быть, если вы случайно приняли яд. А если вы решили самоубиться, он соединит вас в любую минуту с дежурным психологом на предмет уговаривания. Телефон прочтет вам с пленки молитву или проповедь на данный день… Он записал всех, кто звонил в мое отсутствие, он…