От надвигающегося сзади шума мотора наученный жизнью Сергей почти сразу вписался в реальность и попытался крутануть руль вправо. Руль не слушался его. Мимо, грохоча плохо закрепленными бортами, пронесся порожний «КамАЗ», и Сергей обнаружил, что его «жигуль» никуда не едет, а стоит на обочине, так что руль можно было и не крутить. Когда и как он съехал на обочину и остановился, Сергей не имел ни малейшего представления – видимо, сделал это механически, в тот момент, когда начал стыковаться с чужим сознанием.

Труба эта, «увиденная» им, подтвердила его предположение о возможном месте нахождения четвертого посланника. Проехав еще километров шесть, Сергей обнаружил ее воочию – выступивший из тумана и утыкающийся в низкое небо темный палец какого-то зарытого в полях великана. Это была труба литейного завода, впавшего в кому еще лет десять тому назад. Завод располагался на окраине поселка оставшихся без работы металлургов, ныне добывающих себе на пропитание огородами и челночными поездками в сопредельные края. Сергею доводилось бывать в этом поселке и он знал, что в низине, в чахлой рощице, располагаются обнесенные кирпичной стеной корпуса областной психбольницы – «психушки», «дурдома», «бурашевки» (поселок назывался Бурашево). Из окон «бурашевки» труба тоже была хорошо видна.

Конечно, Четвертый мог просто жить там, в поселке, но Сергей отчетливо вспомнил контур проступившего в сознании окна – с двойными рамами, без форточек и ручек. Именно такие окна и должны быть в палатах душевнобольных…

И это значило, что на четвертого посланника (посланницу?) жрецов Света не стоит рассчитывать. Вероятно, по каким-то причинам программа сработала раньше положенного срока. У Четвертого появились видения, зазвучали в голове непонятные слова Ритуала, возникла острая потребность что-то предпринять, а что – он и сам не знал… И психика просто не выдержала.

«Даже если он и был только слегка сдвинутым, то в дурдоме точно уже стал больным, – невесело подумал Сергей, продолжая вести автомобиль к поселку. – Там и здоровых-то запросто сделают больными…»

Можно было, конечно, попытаться разыскать Четвертого… но кого искать-то? Что о нем известно? Пожалуй, только возраст: двадцать пять лет. Ни имени, ни фамилии, ни пола, ни рода занятий. Перебрать всех больных «бурашевки»? Да кто же это даст ему, совершенно постороннему человеку, сведения о психических больных? Его, пожалуй, и на территорию психушки не пропустят. «Бабки решают все?» Да, возможно. Позолотить ручку санитарам или кому-нибудь еще из медперсонала, не постоять, так сказать, за ценой… Ну и что? Контакта нет, психика расстроена. Годен ли такой человек для участия в Ритуале? Если и доходит до него их зов, и порывается он броситься навстречу этому зову, то порывы эти, думается, быстро заглушаются и подавляются всякими медицинскими препаратами. В общем, угробить уйму времени – и вряд ли чего-нибудь добиться.

«Нет, – решил Сергей, – этого придется оставить на крайний случай. На самый крайний случай. Если других вариантов просто не будет. Если не отыщутся последние двое… Но-но! – тут же одернул он себя. – Не каркай! В запасе еще почти две недели. Мы еще во времени Перепутья. Надо продолжать поиски».

Действуя уже почти автоматически, он послал свой луч навстречу зеленому и синему лучам Юры и Вики. Контакт был налажен почти мгновенно, и Сергей, на всякий случай остановив машину, без помощи телефона «рассказал» о первом неутешительном результате своего вояжа. Затем они совместно определили направление движения к серому занавесу. Ехать теперь было нужно куда-то на север. И хорошо, если не на другой край страны.

«Будем надеяться на то, что нас направляли в одно и то же место, а не запускали в будущее наугад», – думал Сергей, жуя захваченный с собой бутерброд и пока не трогаясь в дальнейший путь.

Конечно, если бы посланники оказались один в Африке, другой в Америке, а третий где-нибудь в сибирской тайге, им гораздо труднее было бы встретиться друг с другом. И дело даже не столько в расстоянии, хотя и в нем тоже. А ну-ка, попробуй без визы и, главное, без достаточного количества денег добраться отсюда до Штатов или Бразилии! Жрецы Аатона не могли не учитывать это, даже если не знали о визах и стоимости билетов на самолет до Нью-Йорка. Исполнителей Ритуала направили в одно место, в одну географическую точку. Другое дело – почему они выбрали именно этот район? Ведь не просто же наобум ткнули пальцем в карту. Наверное, каким-то образом определили самую «эффективную» точку, где успех воздействия гарантирован? Может быть, Гость знает ответ на этот вопрос, только он, Сергей, не задал ему такой вопрос. Не сообразил. Не успел. Да разве только это не успел он спросить у Гостя? А Гостю, судя по всему, известно очень и очень много интересного, и все из серии «что и не снилось вашим мудрецам»,

– так, вроде бы, у Шекспира в «Гамлете»… Откуда ему столько всякого известно? Почему он покинул свою благодатную Гиперборею и так печется о реанимации чужой ему Атлантиды? Может быть, ударная волна Аэнно, порожденная Ритуалом, должна докатиться не только до Атлантиды, но и до его родной Гипербореи, и он сумеет вернуться назад, в свое время и на свой приполярный континент?..

Сергей управился с бутербродами и собрался двигаться дальше. Мысленно пожелал, чтобы следующий посланник жрецов Аатона оказался неподалеку, а не за лесами-горами, и тут же вспомнил то, что не успел додумать до конца, переключившись на рассуждения о Госте.

Вика. Она-то, подчинившись зову, приехала сюда из каких-то иных краев. Что это – промашка жрецов Аатона?

Ответ, в общем-то, напрашивался сам собой, но Сергей все-таки решил проверить. Чтобы вопросов стало хоть на один – но меньше. Он, как в электронной почте, «установил соединение» с Викой и задал свой вопрос. Вика ответила, что родилась именно здесь, в этом городе («То есть не родилась, а возникла из глубин Аэнно, направленная жрецами Атлантиды», – подкорректировал Сергей для себя ее ответ), но родители почти сразу переехали отсюда, забрав, естественно, ее с собой. Скорее всего, решил Сергей, Викины «родители» остерегались болтливых знакомых, которые могли бы по каким-то причинам когда-нибудь поведать ей, что она не родная, а приемная дочь – потому и сменили место жительства, уехав туда, где никто ничего о них не знал. Конечно, могли быть и иные причины, но все-таки, все-таки…