– Да, сэр, – приветствовал он Оуэна Брауна. – Как ведет себя океан?

– Вы все получаете, что вам нужно? – Браун не обратил внимания на его вопрос. – Какие-нибудь проблемы? Прием.

– Нет, – любезно ответил Стрикланд. – Я не думаю, что есть проблемы. Какие будут указания?

Энн не отводила глаз от Северна, застывшего в холодной неподвижности под ивами у подножия холма, на котором расположился двор Уордов.

– Я не имею представления о том, как все это выглядит с вашей стороны, – сказал Браун. – Поэтому используйте все это, как вам заблагорассудится.

– Не беспокойтесь, Оуэн. – Он бросил взгляд на Энн, которая по-прежнему вглядывалась в реку. – Плывите себе спокойно. И не забывайте побольше снимать. Теперь я должен сказать «прием», так?

– Подтверждаю. Прием.

– Хорошо. Прием. – Стрикланд передал трубку Энн и пошел за камерой.

– Ты помнишь, что я сказал тебе той ночью? – спросил Браун жену. – Прием.

Она растерянно обвела глазами комнату. Он словно бы забыл на этом немыслимом расстоянии, что его голос транслируется через громкоговоритель. Она бросила тоскливый взгляд на это изобретение.

В то же мгновение Базз щелкнул переключателем спикофона, чтобы Браун и его жена могли поговорить друг с другом, минуя уши тех, кто находился в комнате. Правда, оставались еще тысячи прослушивавших связь в море и на берегу.

– Удачным ли ты считаешь этот наш разговор? – спросил он. – Прием.

– Как сказать, – растерянно ответила она, – наверное, да.

– Не показался ли он тебе несколько напыщенным и банальным? Прием.

– Немного, – согласилась она. – Но это же День благодарения, верно? Прием.

– Вчера вечером я слышал по радио, – сказал Оуэн, – какую-то миссионерскую станцию. Мне понравилась ее передача. Надеюсь, я начинаю прозревать. Я нахожу, что мысли здесь у меня становятся более ясными. Прием.

– Это, должно быть, чудесно. Ты хочешь поговорить с Мэгги? Прием.

В поисках дочери Энн оглянулась. Стрикланд снимал ее у телефона, а Херси записывал звук. Она положила трубку и отправилась на поиски Мэгги.

– Куда ты запропастилась? Твой отец на линии. Пожалуйста, поговори с ним.

Мэгги оторвала от книги взгляд, наполненный ужасом. Она вдавилась в кресло, переменилась в лице и словно обезумела. Не глядя на мать, она дико и глупо засмеялась. Это был ее испытанный способ добиться того, чтобы ее оставили в покое.

– Нет. Я не хочу.

– Оуэн, – проговорила Энн, вернувшись к телефону, – я не могу найти ее. Она куда-то запропастилась. Прием.

– Храни вас Бог, – произнес он через некоторое время. – Поговорим на Рождество. Конец связи.

Энн еще какое-то время сидела с замолкнувшей трубкой.

Стрикланд присоединился к сидящим за столом и потягивал портвейн. К ее удивлению, разговор у них шел о Вьетнаме. Она поспешила в гостиную, к Мэгги. Та сидела, отложив в сторону книгу, и плакала. Гнев у Энн прошел.

– Не плачь, – только и смогла сказать она. – У него все в порядке.

– С чем вы лежали в госпитале? – Мэри Уорд обращалась к Стрикланду.

– Со всякой всячиной. У меня было воспаление почек, осложнение после тропической лихорадки. Переломанные кости я не лечил. Пришлось просто уехать из Вьетнама.

– Я видел ваш фильм, – сообщил Базз. – Его показывали здесь.

– Здесь? – спросил Стрикланд. – В академии? Это удивляет меня.

– По-моему, в академии, – ответил Базз. Джоан смотрела на Стрикланда, как на большое пресмыкающееся на взлетно-посадочной полосе.

Киношники ушли около семи. Энн, Уорды и чета Конли уселись у камина. Мэгги не отрывалась от книги.

Когда уходили Конли, все, кроме Мэгги, провожали их в вестибюле. Базз и Джоан помогали Бенни надеть шинель.

– Мне не нравится этот фотограф, – перед уходом заявил Конли. – Я не думаю, что он мой друг.

– И я тоже, – отозвалась Джоан. Энн стояла с бокалом шампанского.

– Он ужасно заикается, – попробовала объяснить она. – Может быть, из-за этого он производит такое впечатление.

– Интересно, что он делал в Наме? – спросил Конли.

– Снимал фильм, – ответил Базз. – Чрезвычайно пацифистский и антивоенный.

Конли кивнул.

– Вы называли их слюнявыми миролюбцами, не так ли?

– Только не я, – отозвался Базз. – Я никогда не называл их так.

Конли ушли, и Базз, Мэри и Энн вернулись к камину.