– Как Тедди? – поинтересовалась Энн.

– Он в госпитале, – вздохнула Мэри, – проходит курс лечения. Он то выходит оттуда, то опять возвращается.

Какое-то время они грустно смотрели на полыхавший в камине огонь. Когда Мэри поднялась и пошла к телефону, чтобы поздравить родственников с праздником, Энн налила себе еще виски.

– Каким показался тебе его голос? – спросила она Базза. – Я имею в виду Оуэна.

– Голос у него нормальный.

Ей хотелось услышать чуть больше.

– Он не показался тебе несколько взволнованным?

– Да, в нем было что-то такое, – согласился Базз, – как у оратора, импровизирующего на улице.

– Пожалуй.

– А тебе он показался нормальным?

– Да, – ответила Энн, – наверное. Он говорил с тобой перед выходом в море? О своем участии в гонке?

– Ну, мы говорили кое о чем на рыбалке.

– Он спрашивал твое мнение?

Уорд заерзал в кресле.

– Да, ну, мы немного загуляли. Там, на рыбалке. Мне даже удалось заставить его выпить… Мы говорили о его путешествии, конечно, Энни. Мы говорили о многих вещах.

Она усмехнулась, видя, как он изворачивается.

– Что ты сказал ему?

В наступившем молчании каждый из них сделал по глотку виски.

– Ты посоветовал ему не ходить?

Уорд выпрямился в кресле и сложил руки на груди.

– До этого никогда не доходило.

– Не доходило?

Он посмотрел на нее с болью во взгляде.

– Полагаю, что тебе, Энни, придется разузнать об этом разговоре у самого Оуэна.

– Понятно. А теперь скажи мне. Он может справиться с гонкой?

– Конечно же, может. Несомненно.

– Я спрашиваю, потому что мне кажется, тебе известны такие вещи.

– Оуэн не должен сорваться, – проговорил Базз. – Не сорвись и ты.

– Мы оба знаем его, ведь так, Базз?

– Это верно.

Торжественность, с которой это было произнесено, показалась ей забавной, и она, к его неудовольствию, рассмеялась, сама того не желая. Ей пришлось встать и налить себе еще виски.

– Он не страшится физической опасности. И ты тоже. Вы оба отличаетесь этим. Но не все мужчины таковы.

– Да, не все, – согласился Базз.

– Как это проявляется?

Уорд пожал плечами.

– У всех по-разному.

– Мне кажется, что это хорошо, когда мужчина не робкого десятка. Так ведь?

– Да.

– Ну, а все же – почему лучше, когда мужчина храбрый? И почему не все таковы?

– Ладно, Энни, – не выдержал Базз. – Тебе это известно так же хорошо, как и мне.

– Нет, мне неизвестно. Расскажи.

– Все нормальные мужчины не боятся физической опасности, – взялся объяснять Уорд. – Без этого они не мужчины.

– Неужели?

– Увы, – усмехнулся Уорд.

– Но это не по-христиански, – заявила Энн. – Это несправедливо, это дискриминация.

– Вот уж не ожидал услышать это слово от тебя, Энни Браун. Не все ли тебе равно?

– Я думала, что тебе не все равно.

– Ты делаешь все, на что способен, – объяснял Базз. – Особенно когда за тобой наблюдают другие.

Она уставилась на него.

– Поэтому, если ты храбрый, ты все преодолеешь? Так, что ли?

– Ничего подобного, – возразил Уорд. – Нужен крепкий дух, тогда, если ты и не очень храбр, все преодолеешь. Но не наоборот. Любой, кто был на войне, знает это. И ты в том числе.

Его смутила ее откровенная усмешка, выдававшая ее превосходство над ним.

– И ты решил, что все это осталось там, Базз? В ханойском «Хилтоне»?

– Это не похоронено в ханойском «Хилтоне» – возразил Уорд, – который, кстати, мы называли зоопарком.

Они сидели молча, когда вошла Мэри.

– Мы набрались, – объявила ей Энн. – И не позволяй ему дурачить себя. – Она кивнула в сторону Уорда. – Он тоже хорош.

Уорд лишь проворчал что-то.

– Так что же мне делать? – спросила Энн у Уордов. – Просто ждать? Как когда-то?

– Именно, – ответил Уорд. – Как повелось от века.

«Легкий воздух, тяжелые широты», – гласила запись в его бортовом журнале. Он снял для Стрикланда летающую рыбу, затем сидел, лениво привалившись к мачте, и читал воспоминания яхтсменов-одиночников. Но оказалось, что они не вызывают у него большого интереса. За исключением Слокама, даже те из них, которыми он зачитывался на берегу ночами напролет, на море утрачивали свою привлекательность. Все эти авторы были так похожи друг на друга, что их можно было заподозрить в плагиате. Стиль у всех был британский, героический, с претензией на историчность.