– Ну, не знаю, – опять усомнился Федя. – По-моему, все прошло гладко, едва ли не на пять баллов. Если бы не этот автоматчик – вообще, по такой акции можно методичку писать.

– Не буду вас разубеждать, – Филин пожал плечами – типа я не спец по работе с кретинами, увольте. – Думаю, в течение недели сами все увидите и прочувствуете. А может, и раньше – это уже будет от вас зависеть.

После этого Филин в подробностях расспросил про Яныча: как себя вел и что делал. Я рассказал все как было.

– В общем, все понятно... А кто на униформу деньги давал?

– Униформу?

– Более полсотни бойцов в одинаковых толстовках и шапочках – это уже униформа.

– А кто легионерам дает деньги? – встречно поинтересовался Федя.

– Никто. Каждый сам себе все покупает.

– А я думал, кто-то спонсирует... Не, это студенты скинулись. Пол-лимона собрали – чтоб, типа того, освободиться от кавказдючьего ига.

– Надо же... – Филина, похоже, это обстоятельство изрядно удивило. – Как интересно... Нищие студенты... Скажите... А зачем вы это делаете?

– В смысле?

– Ну, понятно, студенты пошли на этот шаг от отчаяния. А вы? Зачем вы влезли в эту акцию? Какая вам от этого польза?

Мы с Федей переглянулись и задумались. Знаете, вот так с ходу ответить не получилось. Вроде бы мотивов море, но, как ни странно, ни одного утилитарного. То есть как ни крути, нам от этой акции никакой пользы нет – а лишь один вред и осложнения.

– Польза здесь глубоко вторична, – наконец, нашелся я. – В данном случае генеральный мотив сугубо идеологический, он лежит вне рамок конструктивного мышления...

– Ты мне баки не забивай, – перебил меня Филин. – Ты попросту скажи. Вы же парни неглупые, как-то все планировали, рассчитывали на какой-то результат. Ну и что вы видели в итоге?

– Мы создали прецедент, – гордо подбоченился я. – Показали всей стране пример, как можно с этим бороться...

– Пример? Глупость это, а не пример. Толку от такой борьбы ни на грамм, а жертв будет – немерено.

– Ну почему же…

– Да потому что! Дурной ваш пример. Не так надо.

– А как?

– Ну... Не знаю. Но не так.

– То есть, ты нас порицаешь, но сам ответить на этот вопрос не можешь, правильно я понял? Замечательная позиция!

– Я не собираюсь на него отвечать. У меня другие заботы.

– Видишь, как все просто. Тебя это не касается. Их это не касается. Никого это не касается. Поэтому мы решаем свои проблемы сами – вот такими методами.

– Да ни хрена вы их не решаете, – Филин досадливо поморщился – полемика по этому вопросу в его планы явно не входила. – Вы только создаете еще большие проблемы. Лучше бы каким-нибудь делом занялись.

– Каким?!

– Наукой. Искусством. Бизнесом. Ну – мало ли... Короче, сферами, в которых вы можете достигнуть успехов и реально влиять на ситуацию в стране. Я не только вас имею в виду – а всех, кто бреет черепа и бегает по подворотням за нерусями с метелками...

Ы-ы! И это нам говорит матерый диверсант, который сам организует всякого рода сомнительные акции, а между делом пытает и убивает людей. Я сейчас со смеху помру...

– Ладно, все, хорош дискутировать, – Филин категоричным жестом упредил мой следующий выпад. – В подготовке акции участвовал кто-нибудь посторонний?

Мы слегка призадумались. Леха у нас отнюдь не посторонний, так что...

– Вопрос не праздный, – поторопил нас Филин.

– Да нет, вроде бы только все свои...

– Ирина, – напомнил Федя.

– Это кто? – насторожился Филин.

– Журналистка, – точно, про Ирину я даже и не подумал, как-то не посчитал ее за постороннюю.

– Кто такая, чей человек, до какой стадии участвовала? – напористо уточнил Филин. – Что знает про «Легион»?

А, ну да – мы его интересуем постольку-поскольку. Его больше судьба «Легиона» волнует.

– Да вообще ничего не знает, – успокоил я нашего дознавателя. – Мы при ней так, в общих чертах – Леха идею обрисовал, и все. Все детали прорабатывали самостоятельно.

– Это Ленкина подруга, – добавил Федя. – Они учились вместе. Короче, свой человек.

– Это она у вас интервью брала?

– А ты что, видел?

– Думаю, его уже все видели.

– Да, это она.

– Понятно. Ничего, бойкая девчонка. На вид вроде бы нормальная, не скажешь сразу, что больная на всю голову.