Шрифт:
– Откуда такой вывод?!
– Ну так это ж надо додуматься – взять у вас интервью и вывесить его в Сети!
– Тут не так все просто, как кажется. Там свои резоны, так что...
– Меня эти резоны не интересуют. Вы скажите другое: она знает, что вы собирались штурмовать общагу?
– Да, знает.
– Понятно... – Филин покрутил головой и укоризненно подытожил: – Ну что вам сказать? Подставили вы девку.
– Типун тебе на язык! – неожиданно слаженным хором выдали мы с Федей.
– Ух ты... – удивился Филин. – Здорово получилось. Откуда такая реакция?
– Помнишь девчат из «китайского» дома?
– Эмм...
– Ты сказал тогда «угробили девок». В смысле, зря мы с ними миндальничали, надо было грубо и быстро...
– Да, помню.
– Убили их...
Повисла минутная пауза. Филина, похоже, это известие расстроило: взгляд его потемнел и словно бы налился свинцом.
– Когда решался вопрос «а на фига оно нам надо», вот этот факт сыграл немаловажную роль. Как видишь, он тоже лежит вне сферы конструктивного мышления, все сугубо на эмоциях...
– Понятно...
– Ну вот, это по вопросу «откуда такая реакция». Мы узнаем об этом буквально вчера, вспоминаем твое предсказание, а теперь ты говоришь «подставили девку».
– Ребята... Ну, я не Кассандра... «Предсказание»... Просто я давно работаю с этими особями, знаю, на что они способны. Вполне логично было предположить, чем это кончится. Поэтому так и сказал. А вы, вообще, чем думали, когда при журналистке начали обсуждать эту тему?
– Слушай, может, ее эвакуировать, пока не поздно? – встрепенулся Федя.
– А пусть это решают те, у кого голова побольше, – Филин достал телефон. – Посидите, я пообщаюсь.
Филин вышел, закрыл дверцу и, отойдя от машины метров на пятнадцать, принялся с кем-то говорить по телефону.
Отговорив, он вернулся на место и завел двигатель.
– Мы куда-то едем?
– Ага. Тут недалеко.
– А зачем?
– Обедать. Заодно и поболтаете кое с кем, как раз по вашей теме...
Минут через двадцать мы подъехали к гольф-клубу «Руины Империи», что располагается на Ельцинских прудах.
Каменный трехметровый забор, огороженная парковка, камеры наблюдения, застекленная будка, охрана: посторонних, насколько я понял, сюда не пускают.
– Оставьте стволы в машине, – порекомендовал Филин.
– Думаешь, не стоит...
– Да, не стоит.
– А как тут насчет...
– Да не попрут здесь ваше «железо», можете не волноваться.
– Ну, ладно.
Мы оставили оружие, Филин взял ноутбук, пошли к будке. Нас с Федей «прозвонили», Филин так прошел. Свой парень. Интересно...
Доводилось бывать в «Руинах»? Если нет, не переживайте, ничего не потеряли: по телевизору я видел клубы и получше.
Лужайки, дорожки, ландшафтный дизайн, чугунные фонари стилизованы под старину, двухэтажный каменный дом в староанглийском стиле, повсюду крепкие дубы, то ли грамотно пересаженные, то ли по недосмотру не спиленные в эпоху прежних властителей.
На крыльце охрана. Хлопцы на вид не особо здоровые, в костюмчиках, скорее интеллигентные, чем страшные. Даже удивительно. Филину кивнули, на нас посмотрели внимательно, цепко, оценивающе.
В холле подчеркнутая простота: дерево, камень, никаких излишеств, на стенах фото, вымпелы, дипломы, прямо по центру стенд с кубками.
Товарищ в костюме, с гарнитурой в ухе, проводил нас в просторный кабинет с видом на пруд и отдельным выходом на террасу.
Огромный камин из грубого камня, никакой тебе полировки-облицовки, старый телевизор, старый же радиоприемник, огромный дубовый стол, под стать ему стулья, как чуть позже выяснилось – тяжеленные, словно из железа. Диван дерматиновый, неподъемный – наверное, такие же были в кабинетах ВЧК.
В общем, все было нарочито старое и тяжелое, а если бы меня попросили обозначить царивший здесь стиль, я, ни секунды не сомневаясь, сказал бы так: а-ля Чугунный Феликс.
Помимо входной и балконной, в кабинете были еще две двери, а у распахнутого окна стоял второй стол – по-видимому, кофейный или десертный.
За этим столом сидели двое и оживленно о чем-то спорили.
Одного я сразу узнал: это Роман Петрович Калашников, очень известный политик, бизнесмен, меценат и барин – одним словом, большой человек. В народе популярен по причине нарочитой русскости, дико патриотичен, прозвище – РПК, причем читается с равным успехом в трех ипостасях: ФИО, Русский Патриот Калашников и Русский Проект Калашникова. На вид – точно такой же, как в телевизоре: большой, шумный, а сейчас, вдобавок ко всему еще и слегка хмельной.