— Вот и хорошо. Значит, есть время собраться.

— С Кузьмой не хочешь проститься, он здесь неподалёку.

— Нет. Ты же знаешь, где он служит. Если узнают, с кем он дружбу водит, сам понимаешь, что с ним будет.

— Наверное, ты прав, — сказал Ферзь. — Ты тут собирайся, а я за шнапсом сбегаю. Посидим немного, а ночью поедешь.

Ферзь вернулся только через три часа. Где его носили черти, командир так и не узнал. Да и не это было главное. Главное, это то, что в трудные часы своей жизни, Андрей Петрович не остался один. Главное, что был человек на свете, который понимал его, и которого понимал он, а это дорогого стоит.

Изрядно выпив и закусив, командир во всех подробностях рассказал своему другу не только историю, которая произошла в политуправлении, но и практически всю свою жизнь.

Ферзь, толи в силу сложившейся привычки разведчика, толи по каким-то другим причинам, практически ничего не говорил. Он много пил, мало говорил и внимательно слушал. Однако это нисколько не беспокоило Андрея Петровича. Ему было важно, что он не один, что есть человек, который понимает и сочувствует ему. Ему надо было — выговориться. И командир выговаривался, чувствуя облегчение и прилив жизненных сил.

— Однако, пора, — прервал рассказ полковника Ферзь. — Я довезу тебя до вокзала.

— Ты же пьяный. Водитель отвезёт.

— Не надо, чтобы ещё кто-то знал, куда ты едешь. А чтобы я был пьяным надо ещё три раза по столько выпить. — Ферзь показал на бутылки, стоявшие на столе.

В машине ехали практически молча. Ферзь думал о чём-то своём, а командира алкоголь и ухабистая дорога потянули в сон. Он время от времени просыпался, что-то начинал рассказывать, но тут же засыпал.

На перроне они обнялись и стояли молча, минуты две.

— Свидимся ли ещё? — спросил командир.

— Я после войны, если останусь жив, в Ленинград поеду к Маше. Каждый год в день победы буду ждать тебя на Марсовом поле в десять часов утра.

Раздался свисток паровоза. Поезд дёрнулся, и пассажиры поспешили в вагоны. Полковник поднял свой чемодан и скрылся в тамбуре. Поезд уже начал движение, как двери вагона открылись и в них показался Андрей Петрович.

— Николай! — кричал он, — ты только обязательно останься жив! Слышишь? Я обязательно приду на Марсово поле!

В свой полк Ферзь возвращался уже под утро. Обида и злость привели в ярость черствого и грубого на первый взгляд человека. Он разогнал командирский виллис до такой скорости, что трудно было понять, автомобиль это или истребитель, взлетающий в небо. Слёзы заливали глаза Ферзя и он подчас даже не видел дороги по которой мчится.

Виллис влетел в расположение полка, с раздирающим визгом затормозил и остановился у штаба. Для чего Ферзь пошёл в штаб, он и сам не знал. Ноги сами несли его к кабинету командира.

Войдя в кабинет, Ферзь остолбенел от увиденного: и стол и пол были завалены какими-то бумагами, двое человек в штатском рылись в книгах, а лейтенант НКВД допрашивал адъютанта и водителя командира. Увидев Ферзя, лейтенант прервал допрос и подошёл к Ферзю.

— Куда ты отвёз полковника? — спросил он.

— На кудыкину гору, — ответил Ферзь.

В этот момент в кабинет вошёл капитан.

— Ну, что, взяли? — спросил он лейтенанта.

— Нет, успел уйти, гад.

— Это кто гад? — взорвался Ферзь, — это ты командира так назвал, гнида тыловая?

Ферзь сжал кулаки и ринулся на лейтенанта, но тут же был схвачен гражданскими, которые каким то образом оказались за его спиной.

— Вот этот его куда-то отвёз, — указал лейтенант на Ферзя.

— Подельником пойдёт, — сухо сказал капитан.

— За что? — попытался заступиться за Ферзя адъютант, — он же своего командира хотел защитить.

— За что? — переспросил капитан. — Вор должен сидеть в тюрьме, и совершенно неважно, за что я его туда упеку.

Ферзю моментально связали за спиной руки и вывели из кабинета.

Поезд прибыл в столицу точно по расписанию. Из вагона вышел полковник и остановился. Он не знал, куда ему идти.

— Что же ты, товарищ командир, уехал и даже не простился, — услышал он сзади знакомый голос.

Андрей Петрович обернулся и увидел за своей спиной Кузьму.

— Это ты? — удивился полковник.

— Я, собственной персоной. Пойдём-ка отсюда поскорей.

Кузьма взял из рук командира чемодан и быстро зашагал впереди. Андрей Петрович, ничего не понимая, еле поспевал сзади. Наконец Кузьма свернул в какой-то двор и спустился в подвал.