Это только сказать легко: "…надо дойти до пещеры", а попробуй сделай! Куда не ступишь — везде тупик. Ручей вроде тот, да тропинка не та, полянка вроде знакомая, да за ней не лес, а поле, речка и та русло сменила. Проходив по лесу полдня и вернувшись на ту же поляну, с которой ушли, путешественники решили сделать привал.

— Надо подкрепиться, — предложил Кузьма, развалившись на траве.

— Ребята, займитесь костром! — отдал приказ Андрей Петрович.

Не прошло и часа, как обед уже булькал в котелке.

— Вася, вся надёжа на тебя! — сказал Николай, — твои карты лучше немецких были.

— Всё изменилось, карты тут не помогут.

— А где же рыба? — Даша посмотрела на мальчишек.

— Вспомнили всё-таки, — пробубнил себе под нос Игорь, отворачиваясь в сторону.

— Кот сожрал, — виновато сказал Саша.

— Какой кот? — спросил Андрей Петрович.

— Обыкновенный.

При этом Саша развёл руки и показал такого "кота" с которым мог сравниться разве что бегемот.

— Мы пока к Кольке бегали, он всю нашу рыбу сожрал. Я хотел его отодрать, так он убежал гад.

— Куда убежал? — не мог успокоиться Андрей Петрович.

— Вдоль реки драпанул.

— Вверх или вниз?

— Да что ты привязался к этому коту? — пыталась остановить своего мужа Даша.

— Дело в том, что коты в лесах не водятся, — таинственно сказал Андрей Петрович.

Если для женщин и мальчишек эта фраза ничего не означала, то для бывших разведчиков она объясняла решительно всё. Они тут же вспомнили, что недалеко от их пещеры действительно была деревня. Именно она снабжала партизанский отряд, состоящий всего из четырёх человек, продовольствием. Других источников пропитания у бойцов тогда не было.

Уже не один Андрей Петрович, а все мужчины не сводили с Саши глаз.

— Так вверх или вниз? — переспросили они его хором.

— Вниз, — ничего не понимая, ответил Саша.

— Кот конечно мог шарахнуться в любую сторону, — рассуждал вслух Андрей Петрович, — но вероятнее всего он припустил в сторону дома.

— Командир, — обратился к нему Кузьма, — разреши я в разведку схожу?

— Я от деревне к пещере раз сто или даже больше ходил, — сказал Николай. — С закрытыми глазами пройду.

— Николай пойдёт, — принял решение командир. — И ребят с собой возьми, приказал он уже Николаю.

Разведка вернулась быстро. Судя по улыбающейся физиономии Николая все поняли, что деревню разведчики нашли и именно ту, которую искали. В руках Николая была большая бутылка молока и лукошко с продуктами.

— Ты что опять!? — серьёзно спросил командир.

— За кого ты меня принимаешь? — чуть не обиделся разведчик. — Они как узнали, что это я во время войны у них продукты воровал, сами всё это сунули. Типа того, что я, как тогда, за харчами к ним пришёл.

— Дорогу к пещере узнал?

— Узнал. Только сегодня нам туда не попасть.

— Это почему же?

— Мы в гости приглашены. Вся деревня ждёт.

Бывают моменты, когда выбора не остаётся, и человек, покорившись судьбе, идёт туда, куда ведёт его всевышний, а не туда, куда намеревался всего минуту назад. Да и зачем сопротивляться? Ведь в гости пригласили люди, которые в своё время сыграли очень важную роль в судьбе, от слова которых, а вернее — от молчания, зависела жизнь. Во время войны на оккупированной территории молчание очень дорого стоило: если узнает враг, что человек знает, но не докладывает про партизан — не сносить ему головы. Да если бы только ему: всю семью вырежут — никого не пожалеют. А если семьи нет, значит, соседи расплатятся или знакомые. А уж если узнают, что крестьянин этих партизан прикармливает, то тут уж и говорить не о чем.

Колхозники встретили героев, как говорится, по высшему разряду: разместили в отдельном доме, истопили баньку, и прямо на улице смастерили длинный стол, где должны были поместиться все жители деревни. Продукты для этого мероприятия собирались в складчину — кто что мог (а могли деревенские немало). Тут было и мясо, и рыба, и овощи прямо с грядки, фрукты, которые было некуда ставить и поэтому расположили их на табуретках ряжом со столом. Хлеб был свой — деревенский и запах от него уходил далеко за деревню, расстилаясь по земле будто туман. А уж про салаты да винегреты и говорить нечего: их было столько сортов, что и вспомнить трудно. Финальным аккордом любого деревенского стола была запотевшая бутыль, ёмкостью в два с половиной литра, с мутно-белым содержимым, или как её называли здесь — четверть.

— Сами гоните? — спросил Кузьма, указывая на бутыль.

— Неужто вас магазинным травить будем? — тут же был дан ответ.

Старшим над деревенскими был дед Архип. Он, опираясь на кривую палку, которая изгибалась также, как и его здоровая нога, умудрялся всё проверить и везде сунуть нос. Больная нога напротив, была прямая, как стрела. Она волочилась за хозяином и прочерчивала борозду на земле, по которой можно было безошибочно проследить весь путь Архипа за последние полчаса. Архип подошёл к гостям и деловито сказал: