Улица поселка была невымощенной и ухабистой, бурая пыль клубилась, вылетая из-под огромных черных колес грузовика. Десятки детишек в грязных лохмотьях выбегали из лачуг на улицу в тучах пыли и мух, улыбаясь во весь рот и махая Чандре: она давно снискала любовь местного населения. Чандра замахала рукой в ответ и улыбнулась, но, поскольку при этом ей пришлось управлять машиной только одной рукой, грузовик резко вильнул вправо, покачнулся и чуть не врезался в кактус.

Конструкция машины была устаревшей, сиденье не удалось передвинуть, и Чандра, сидя на самом краешке, едва доставала до стертых педалей. Ей требовались вся сила и сосредоточенность, чтобы просто вести машину.

Если не считать летнего зноя и постоянной угрозы нищеты, усилившейся сейчас из-за засухи и недавнего разоблачения политической коррупции в Мехико, Пьедрас-Неграс был очень милый городок недалеко от границы. Плоские, выбеленные засухой равнины, ленивые бурые воды Рио-Гранде окаймляли городок. Но синие небеса были просторны, а благодаря уединенному расположению в городе в меньшей степени процветали преступность и проституция, поэтому он, скорее, походил на поселок городского типа где-нибудь в глубинке.

Толстый налет пыли покрывал лозу, обвивающую ограду из колючей проволоки, которая окружала строительную площадку. Стены дома на строительной площадке номер три уже достигли в высоту десяти футов, потому Чандра и везла сюда панели для крыши.

Но, оглядев строительную площадку номер четыре, где только два ряда бетонных блоков составляли будущие стены, да и те вроде бы кренились внутрь, она нахмурилась.

О Господи…

Только этого не хватало!

Если к субботе дом не будет закончен, а чудес не бывает, они выбьются из графика и построят на один дом меньше. А значит, одна из семей городка, победивших в лотерее, не получит дома до следующего года.

Чандра дернула на себя рычаг ручного тормоза, толкнула дверцу и крикнула прорабу, чтобы он помог ей выбраться из машины. Она купила этот грузовик подержанным. Он был настолько стар и помят, что дверцы в нем открывались только снаружи, да и то если приложить значительную силу.

Когда двое мужчин, которые укладывали третий ряд бетонных блоков, опустили на землю сорокафунтовые блоки и бросились к Чандре, прораб схватил их за плечи и велел продолжать работу.

Чандра растерялась и возмутилась.

А прораб окликнул долговязого парнишку, показавшегося Чандре знакомым, который замешивал густой белый раствор в бадье в дальнем конце строительной площадки. Парень стащил с лица маску и наклонился над рослым мужчиной, растянувшимся в гамаке с безмятежным величием испанского конкистадора.

Лицо мужчины прикрывала ковбойская шляпа; его гибкое спортивное тело вытянулось во всю длину в тени трепещущего навеса. Безобразие, снова возмутилась Чандра, развалился, а рядом с десяток женщин из церковной общины, с обгоревшими щеками и носами, гнут спину под палящим утренним солнцем.

Внезапно мужчина вскочил, и его серые глаза, пронизывающие и настороженные, впились в нее. Чандра! Губы его расплылись в счастливой улыбке. Он выпрямился и размашистыми шагами двинулся к Чандре.

Лукас.

А долговязым пареньком был Монтегю.

Нет!

Рейф обманул ее. Чандра задергала дверцу машины, стремясь вырваться, но та не поддавалась.

Она в ловушке.

И не может выбраться без посторонней помощи.

— Помогите мне хоть кто-нибудь! — в отчаянии выкрикнула она, ища взглядом прораба, который таинственным образом испарился. Как и большинство других работников.

Лукас распахнул дверцу машины, и Чандра буквально рухнула к нему в объятия.

Вцепившись в него, чтобы не упасть, Чандра не сразу поняла, что одна ее рука оказалась на обтянутом джинсовой тканью бедре Лукаса, а вторая — у него на поясе. Она неловко выпрямилась.

— Ну и ну! — ухмыльнулся Лукас, да так развязно, что у Чандры зачесались руки от желания отвесить ему пощечину. Но, разумеется, это было немыслимо — на виду у вытаращивших глаза женщин из церковной общины.

— Что интересного вы здесь увидели? — крикнула Чандра женщинам.

— Напрасно ты так сердишься, — шепотом вмешался Лукас. — Они ни в чем не виноваты.

— Да, виноват только ты! Ненавижу тебя!

— Ты в этом уверена? — Он крепче прижал ее к себе.

От Лукаса веяло жаром, как и от самой Чандры. Но его прикосновение было невообразимо приятным, настолько приятным, что у Чандры вновь закружилась голова, и перехватило дыхание.

Четыре долгие, мучительные недели она спала в одиночестве и пыталась забыть его.

Она и теперь была уверена, что со временем избавится от воспоминаний, и потому яростно толкнула Лукаса в грудь. Но это было все равно что пытаться с ее жалкими силами сдвинуть с места стальную стену.