Нет, если отбросить некоторые нюансы, то объективная картина происшедшего говорила совсем о другом: российские патриоты Лысько и Кульков, проявив бдительность и высокую гражданскую сознательность, обнаружили и пресекли шпионский съем секретной информации с каналов высокочастотной правительственной связи, чем предотвратили ущерб обороноспособности, государственной безопасности и политическому имиджу России!

Как только прозвучала такая оценка, сформулированная в «самых высших сферах», то про ворованное дизтопливо, самогонный аппарат и другие прегрешения патриотов все начисто забыли, а сами герои распрямили спины, ходили с высоко поднятыми головами и сдержанно намекали, что теперь они приняты в «органы» и ждут присвоения офицерских званий.

Но факт есть факт: кто-то воровал секретную информацию, причем не с помощью самодельного, спаянного на живую нитку прибора или несложных детекторов, которые используют частные детективы, а применяя высокотехнологичное устройство, созданное по последнему слову техники развитого иностранного государства. Кто это делал?

Практически все жители Колпаково были опрошены насчет появления в деревне незнакомых подозрительных людей. Место глухое, коттеджных поселков рядом нет, посторонние появляются редко, а если и появляются, то большей частью грибники с кошелками…

Ну а если не с кошелками, и не грибники?..

Жители только пожимали плечами.

Помог случай. На старый мехдвор приехал светловолосый мужчина на облезлых «Жигулях», один из клиентов Архипыча, покупавший у него солярку. Сотрудник ФСБ, дежуривший на мехдворе, проверил его документы по компьютерной базе, а заодно спросил насчет подозрительных людей, интересовавшихся люками правительственной связи.

Тот вдруг вспомнил, как месяца полтора назад, когда впервые ехал к Архипычу, видел на обочине молодого пьяного мужчину с рюкзаком, который сидел на крышке бетонного колодца. Он попытался узнать дорогу, но тот повел себя странно, разговаривать не захотел, как ему показалось, испугался чего-то, забеспокоился. Что было странно, потому что парень выглядел, как настоящий качок… не здоровенный от природы деревенский бугай, а именно спортсмен из тренажерного зала… Чего ему бояться? К тому же пьяный, а пьяный у нас ничего не боится, даже если его соплей перешибить можно… Но и опьянение атлета, по мнению светловолосого, тоже было преувеличенным.

Водителя «Жигулей» проводили в группу розыска, где он дал подробные показания, а заодно помог составить словесный портрет незнакомца. Сотрудники снова обошли жителей Колпаково, спрашивая на этот раз конкретно о молодом атлете ростом где-то метр девяносто, с аккуратной тонкой бородкой, одетом в темные джинсы и стоптанные туфли, за плечами – рюкзак.

Один старичок, местный житель, на этот раз вспомнил, как в середине сентября подвозил этого человека на телеге от автобусной остановки на привокзальной площади до поворота на свиноферму. Парень приятный, он ему даже свою жизнь рассказал, только нос у него немного другой и уши приплюснутые, а кисти рук большие, как у молотобойца…

Фоторобот уточнили, оперативники приободрились было, но – увы. Больше ничего узнать об этом бородатом незнакомце им не удалось. Но и полученной информации было достаточно для целевого розыска.

Составили ориентировку и разослали по органам ФСБ и отделениям милиции. Первым сообщали правду: разыскивается агент иностранной разведки, ищущий подходы к линиям правительственной связи. Вторым доводили самое необходимое: разыскивается государственный преступник. Колесо розыска продолжало вертеться и набирало обороты.

23 октября 2002 года, Москва

– Я тебе одно скажу: все эти истории про сокровища Митридата, про золотого коня, про библиотеку Ивана Грозного – это байки. Легенды. Вранье, короче, – процедил Миша, сосредоточенно перебирая арсенал Лешего. – Меня больше интересуют сопряжения «диких» подземелий с современными сооружениями. Если забраться в какой-нибудь бункер, там найдется чем поживиться…

Леший вздохнул.

– Мы как раз нацелились на спецтоннель, но дело непростое, вот карлика одного приручаем… В следующий раз возьмем его с собой…

– Карлик? Что за карлик? И зачем нам карлик? – не понял Миша.

Он повертел в руках старый проржавленный карабин и презрительно отбросил его в темноту.

– Дерьмо!

Его нижняя челюсть все время двигалась, словно что-то пережевывая; Леший подумал, что именно эта часть тела его нового знакомого призвана выражать крайнюю степень волнения, как у других людей глаза или руки. Еще он подумал, что тогда, у «Козерога», один против троих бандюков, Миша волновался куда меньше.

Они остановились в «Ржавой Пещере», «Ржавке» – заброшенной бойлерной в районе Дружниковской улицы, где у Лешего были собраны инструменты и всякая сентиментальная дребедень из прошлого: старая алюминиевая кружка с криво нацарапанной надписью: «Пью до дна.

Ковальков К. Ю. 1948» – каким-то чудом сохранившиеся до наших дней елочные шары, украшенные самолетами со звездами и красотками в прическах сороковых-пятидесятых годов. Здесь же хранилось и оружие: два ППШ производства сорок третьего года, несколько гранат РГД-33 и Ф-1, россыпи патронов и немецкий карабин «маузер», который Миша только что выбросил.

– Карлик из цирка, по рекомендации, – объяснил Леший. Он сидел в продавленном кресле и грел в руке пластиковый стаканчик с остатками коньяка. – Маленький, шустрый, крепкий, как настоящий мужик… Ему любой «ракоход», как нам с тобой проспект. Да и под самострел не попадет…