Шрифт:
– Какой самострел? – опять не понял Миша.
– В спецтоннелях. Там много разной херни понатыкано, но точно я не знаю. Про самострелы слышал, про акустические датчики шума и объема, еще какие-то волновые генераторы, от которых ссышься в штаны с перепугу… хотя генераторы, эти, по мне, так больше похожи на сказку. Но там видно будет. Самострелы, как я думаю, настраиваются на габариты взрослого человека – рост не ниже там ста шестидесяти, скажем. Ну, ста пятидесяти. И вес, например, пятьдесят пять кило. А в карлике – метр с кепкой. И вес у него собачий. Если пойдет карлик, то есть надежда, что стрелялка не сработает.
Миша взял в руки ППШ – тяжелый, неуклюжий, он напоминал какой-то строительный инструмент, например перфоратор. Только предназначенный перфорировать человеческие тела. Миша довольно ловко вскинул его к плечу, повозившись, вставил магазин, прицелился, и челюсть его задвигалась быстрее.
– А если все-таки сработает? – спросил он, не поворачивая головы.
– Не знаю, – ответил Леший. – Будет видно.
Миша вскрыл оба автомата и принялся копаться в механизмах, морщась и переставляя какие-то детали из одного в другой.
– Так как, говоришь, его зовут? Бруно? Венгр, что ли? Или итальянец? – спросил Миша.
– Да какой итальянец… Это у него псевдоним. Он циркач, акробат.
– Ага… Это хорошо. Ясно.
Миша отложил один автомат в сторону, а внутренности второго сложил в металлический лоток и залил керосином из квадратной канистры. В спертый, почти лишенный кислорода воздух вплелась острая вонь.
– ППШ годится, это холодная советская штамповка, простая как грабли. И такая ж надежная… Сейчас отмою ржавчину, смажу, и будет полный порядок. Только надо опробовать: за столько лет могли пружины подсесть…
Леший равнодушно пожал плечами.
– Вижу, в оружии хорошо разбираешься?
– Я же говорил: у нас в пещерах этого добра навалом. Любой подросток не хуже эксперта…
Миша снова поднял глаза на Лешего.
– Не пойму… Тебя хотят убить, избивают ногами, а ты оружие свое не можешь в порядок привести.
– Это не мое оружие, – Леший спокойно ответил на укоризненный взгляд. – Это чужое. Мое осталось там. Далеко.
Миша сосредоточенно отмывал в керосине личинку затвора и возвратную пружину. Просвистел какой-то нехитрый мотивчик.
– Я не могу, – сказал Леший. – Зарок дал. Там еще, в горах. Все славяне – братья. В братьев не стрелять.
– Какие же они братья? Они же гангстеры и чуть не отправили тебя в ад… – Миша удивленно хохотнул, затем посмотрел на Лешего, осекся и снова занялся делом: обтер ветошью очищенные детали, обильно смазал их машинным маслом и сноровисто собрал автомат.
– Впрочем, ладно. Дело твое. Лично я зароков никаких не давал. Ты когда-нибудь с гремучником сталкивался?
– С каким гремучником? – не понял Леший.
– С гремучей змеей.
– Откуда? Они, кажись, только в Америке водятся…
Миша поморщился.
– Неважно. С гюрзой, эфой… Такие же коварные твари! Не приходилось?
Леший пожал плечами.
– Да не бывал я там, где они ползают.
Миша поморщился еще раз.
– Ну и что? И я не бывал. Но в книжках читал. И был у меня один змеелов знакомый.
– И что?
– Когда гюрза чувствует, что ее преследуют, она начинает путать следы. Накрутит зигзагов и всяких загогулин – ничего не разберешь! И тогда след ухода легко перепутать со следом возвращения. Охотник-то думает, что она уползает, а тварь уже у него за спиной, ждет подходящего момента… Раз – и все!
– Ну и что? – в третий раз повторил Леший.
– Ничего. Просто мне нравится такая тактика. – Миша взвел затвор, нажал спуск. Щелкнул ударник. Миша удовлетворенно кивнул. – А теперь расскажи подробно: что про твоих друзей известно?
Леший тяжело пошевелился.
– Они пакет забыли, из ресторана «Чанг Мэй». В такие упаковывают жратву навынос. Ну, мы и потянули за ниточку, как в детективном кино…
Он хмыкнул.
– Есть у меня один «знающий», [4] по жизни хороший художник, он со слов Ритки портреты нарисовал, эти, как их… Фотороботы! Потом Хорь попросил дружков, студентов с юридического, те стали за рестораном следить, ну и выследили! Их главарь тайскую кухню любит, вот они там и собираются, как мы в «Козероге».
4
«Знающий» – опытный диггер (сленг диггеров).
– Сколько их? – спросил Миша. Он потряс пластиковое ведерко из-под майонеза, где лежали потускневшие патроны, достал один, пассатижами виртуозно вынул пулю и высыпал порох на ладонь. Посмотрел, понюхал, помял в пальцах, потом брезгливо отряхнул руки и принялся снаряжать вместительный круглый магазин.
– Много, человек десять… Но все они редко сходятся. По двое-трое приходят. Ну, пятеро…
– Пятеро, говоришь… А гранат у тебя сколько?
– Вот все… Четыре.
Миша несколько раз передернул затвор, каждый раз раздавался четкий щелчок, и очередной патрон вылетал наружу.