– Ты сказала, сколько сочту нужным, я счел что столько. Амулет работает, - княжич потер шею, в присутствии оборотней новый амулет "кусался" не меньше старого, правда при этом на присутствие колдуна и ведуньи не реагировал, и то хорошо.

Варвара снова отрицательно покачала головой, потом, подумав, вытащила из кошеля пару монеток, а остальное протянула обратно.

– Нет, - твердо сказал княжич.

Варвара молча положила деньги на край стола и пошла в комнату, собирать вещи.

Тишина в комнате становилась гнетущей.

– Что Миролюб сказал?
– спросила Гликерия.

– Ничего толком не сказал, - отозвался Неждан.
– Тут с Варварой завертелось, я думаю, он про вас и думать забыл.

– Но уходить все равно надо, - решительно заявил Пегий.
– Ждать когда он о нас вспомнит я не буду.

– Согласен, - кивнул Неждан.
– Тем более что дел у нас тут больше никаких.

– Деда, теплые вещи брать?
– выглянула из комнатки Ваврара.

– Нет, - ответил за Неждана Пегий.
– Налегке уходить будем, собирай только самое необходимое.

– Ты даже не хочешь с ними познакомиться?
– спросил, прошедший за Варварой в спальню Олех.
– Они совсем не такие плохие как ты думаешь. Они искали тебя столько лет.

– И столько неповинных девушек за это наказали, - не отрываясь от перебора вещей отозвалась Варвара.

– Поставь себя на их место. Каждая саомзванка была им соль на свежую рану.

– А себя на их место они поставить не хотели? Вот подумай, кабы я сама решилась родителей искать? Я подкидыш, я не знаю, кто я и откуда, разве не единственным вариантом для меня было бы придти и спросить, а вдруг та, что они ищут и есть я. В чем преступление?

– Не все такие как ты, многие ради денег, ради титула княжеского приходили. Это тяжело.

– Они князья, что такие будут даже к гадалке ходить не надо. Но нельзя было со всеми так жестоко.

– Отец не самый жестокий князь, - возразил княжич.

– Из тех что я видела, самый.

– А ты князя хоть когда-нибудь близко видела?

– Видела, я у князя Радомира почти два года служила.

– У Радомира Ладожского?

– Нет, Быстрогородского.

– Быстрогородского?
– фыркнул Олех.
– Да отец его вообще за князя не считает.

– И совершенно напрасно, - бросив на мужчину убийственный взгляд, отрезала Варвара и снова направилась в комнату, громко хлопнув дверью.

– Не трогали бы вы Быстрогородского князя, - посоветовал княжичу Пегий.
– Она очень трепетно к его княжеству относится.

– Спасибо что предупредил, - вздохнул княжич.

– Хорошо, Варвара, давай не будем трогать князя Радомира. Других князей ты знаешь?

– Знаю, - уверенно соврала Варвара. На самом деле из других князей близко она видела только Поморского да Белогородского князя, но почему-то ей казалось, что так они бы не поступили.

– Варенька, - вмешался до этого молча сидевший, погруженный в свои мысли, Неждан.
– Ты все же сходи к князю, поговори. Посмотри на мать с отцом поближе, а не понравится, вернешься.

– Мне не понравится, - горячо воскликнула Варвара.
– Но я схожу, - добавила она тише.
– Раз ты просишь, схожу. Только вы без меня не уходите.

– Не уйдем, - пообещал Неждан.

– Вот увидишь, все хорошо будет, - Олех не знал, что еще сказать найденной сестренке.
– Знаешь, - он вдруг остановился.
– Что бы ты не решила, я очень рад, что ты нашлась. И теперь у тебя есть брат.

– Спасибо, - несколько смутилась Варвара.

Варвара стойко выдержала слезные объятия княгини, крепкие, но бесслезные объятия князя и не столько эмоциональные двух старших княжичей.

– Девочка моя, ты нашлась. Столько лет. Столько слез. Но теперь все будет хорошо. Ты вернулась. Забудь все что было, - торопливо шептала княгиня, то обнимая, то отстраняя от себя дочь, чтобы лучшее ее рассмотреть. У окна молча стояли Миролюб со Втором.

Варваре стало даже неловко, за то, что она сначала хотела уехать, не заходя к вдруг обретенным родным.

– Выдадим тебя замуж, - продолжала, вытирая слезы умиления, княгиня.
– Могута, мы теперь с Добрыней Реутским породниться можем.

Варвара шарахнулась, тут же вспомнился сад в Белом городе, и княжна Милена, которую сватали не потому, что любили, а потому что партия выгодная. Вспомнилось, как помогла она тогда князю Радомиру. Он тогда благородно поступил, не захотев Милену без любви женой брать. Поступит ли так кто другой? Ой ли.

– Ты чего, доченька?
– заметил ее испуг князь.
– Ты теперь ничего не бойся, ты теперь княжна, а княжне бояться ничего не надо.