— Все может быть, это предстоит проверить.

Я улыбнулся при мысли, что адвокат мог решить, будто я и его клиент — одного поля ягоды. Ну и пусть.

— Что-нибудь еще?

— Прочтите досье. И если позволите дать вам совет, на вашем месте я бы оставил это расследование… Если будете совать нос куда не следует, полиция вас сцапает.

Именно тогда я и заметил что-то странное. То, что вполне могло от меня ускользнуть, но, по счастью, я краешком глаза кое-что уловил. Словно смутный образ на грани сознания или беглый кадр.

Мы миновали Дворец правосудия, но вместо того, чтобы остановиться, адвокат свернул налево. Сперва я решил, что он ищет место для парковки, но тут же понял, что он задумал нечто иное. Адвокат, казалось, нервничал все больше, и тут в тени подъезда я заметил два мужских силуэта. Взглянув через стекло, я сразу узнал их. Это были те двое в сером, что преследовали меня у Дефанс.

Я посмотрел на адвоката и по его бегающему взгляду понял, что он меня продал. Он вез меня прямо в лапы врагу.

Времени на размышления не оставалось. И я положился на свои инстинкты, дал волю рефлексам. Резким движением схватился за руль и рывком выкрутил его вправо. Взвизгнув шинами, «мерседес» развернулся и тут же врезался в грузовичок, припаркованный у тротуара. Удар был страшным. Раздался жуткий грохот, скрежет смятых покрышек и звон разлетевшегося стекла. Нас швырнуло вперед, и тут сработали подушки безопасности.

Я ни на секунду не утратил самообладания и сознания, что нельзя терять ни секунды. Или, скорее, все происходило так, словно мною управлял кто-то, наделенный сверхъестественной проницательностью. Точными и уверенными движениями я расстегнул ремень безопасности, как можно шире открыл дверцу и высвободился из-под белого пузыря, давившего мне на грудь. Выбравшись через узкую щель, я схватил свой рюкзак, затем вытащил папку из портфеля, лежавшего на заднем сиденье. Потом я ловко протиснулся между разбитыми машинами. Оказавшись на улице, я побежал, оставив позади неподвижного адвоката и лишь мельком заметив его ошеломленный взгляд.

Бросившись в противоположном направлении, я ни разу не обернулся. Я и без того знал, что они меня преследуют. Позади слышался топот бегущих ног. Но на этот раз я их опережал, к тому же неожиданность сыграла мне на руку. Я мчался изо всех сил, судорожно зажав в руке папку, то и дело меняя направление, рисковал, перебегая улицы, по которым неслись машины. Несколько раз меня чуть не сбили, но я только ускорял шаг, движимый незримой силой, в которой смешались ярость и досада. Вскоре я добрался до набережных Сены, растолкал ошарашенных туристов и, как прежде в Дефанс, вскочил в автобус за несколько секунд до того, как захлопнулись дверцы.

Шофер окинул меня скептическим взглядом, затем тронул с места и вскоре влился в поток машин. Я обернулся. На этот раз я был уверен, что мои преследователи не видели, как я забрался в автобус. Я заметил их на другой стороне перекрестка: сбитые с толку, они озирались по сторонам, пытаясь понять, куда я подевался. Под озадаченным взглядом старушки, сидевшей в глубине автобуса, я выбросил средний палец правой руки и помахал в их сторону.

Переведя дыхание, я сунул папку в рюкзак, потом с долгим вздохом рухнул на отдельное сиденье. Я провел в столбняке немало времени, дожидаясь, пока сердце забьется ровно, прежде чем сообразил, что забыл про Аньес.

Выпрямившись, я сунул руку в карман за мобильным, но не сразу решился его включить. В своем послании хакер недвусмысленно посоветовал выключить мобильник и больше им не пользоваться. Но мне следовало во что бы то ни стало связаться с Аньес. Выбора у меня не было. Я включил его. На дисплее появился значок, что пришло сообщение. Я прослушал голосовую почту:

«Виго! Это я. Ты где? Я уже здорово беспокоюсь. Ладно. Надеюсь, с тобой все в порядке… Сожалею, но я больше не могу тебя ждать… Мою квартиру ограбили, меня ждут коллеги, надо туда ехать. Я отчаливаю. Свяжись со мной поскорее».

Я сразу же набрал ее номер. И тоже попал на автоответчик. Я не знал, что делать. Как ей сказать? Как объяснить? Телефон пискнул. Я прикрыл аппарат рукой, надеясь, что другие пассажиры меня не услышат, и постарался быть кратким:

«Аньес… Это я… У меня все в порядке… Это была засада. Адвокат на их стороне… Пришлось уносить ноги. Сам не знаю, что теперь делать. Жду новостей. Но мне придется выключить мобильный… Шли эсэмэски, я буду регулярно проверять… Целую».

Я провел добрую часть дня, слоняясь по Латинскому кварталу, все еще ошарашенный тем, как все повернулось. Трудно было поверить, что адвокат мог так со мной поступить. А главное, не понимал, чего он ждал… Почему сразу не сдал меня серым курткам? Зачем понадобился весь этот маскарад? Может, он надеялся что-то из меня вытянуть, прежде чем они меня сцапают? Это казалось самым правдоподобным. Но я бесился оттого, что позволил себя провести. А еще я понятия не имел, что теперь делать. О том, чтобы присоединиться к Аньес, не могло быть речи. Я оказался предоставлен сам себе, и это меня страшно пугало.