— Пугаю? Ну что ты! — голос ее был до странности ровен. — Разве я не рассказывала тебе о шалашах? — поинтересовалась она так серьезно, словно ей сейчас и впрямь были важны какие-то шалаши и гипотезы о них. — Недавно мне позвонил известный тебе Коростовцев, — пояснила Таня, — и предложил участие в их сборнике, и таким тоном, будто приглашал в хорошее общество. Вот тут меня и осенило: Вадик предлагал не просто написать статью — существовать с ними под одной крышей. Под свою крышу чужих людей жить не зовут, не правда ли? И в гости не приглашают...

— Ты знаешь, — протянул Костя задумчиво, — у меня не раз возникало подобное чувство, в этом что-то есть.

— Ну вот, — продолжала Таня, — отсюда идея — общий сборник, общий текст, вообще любая общая работа — это среда обитания, там мы друг с другом встречаемся, говорим, спорим, там наши переживания и страсти... И незаметно получается... зачем семья, если между двумя людьми произошла любовь, зачем общая постель и общие дети, зачем родственники жены, зачем ходить в прачечную и бегать за картошкой? Можно жить проще... разговаривать по телефону, готовить вместе публикации...

— В этом что-то... есть, — перебил ее Костя.

— Ты заметь, появляется все больше возможностей для подобного интимного общения мужчины и женщины, законные, в рабочем, так сказать, порядке совместные радости, называй как угодно. Брак не обязателен, словом, рай в шалаше. Согласен? Шалаш не из веток, а из тезисов и докладных записок. Рай из чая в буфете, бутылки вина в соседней стекляшке, оглаживаний по пути домой. Чудный шалаш, удобный рай. Древние о подобном рае понятия не имели. А говорят еще, потерянный рай! Не потерянный — обретенный! Подумай сам, не тысячи общих ночей — тысячи чашек кофе за приятной беседой, как мило, как легко и радостно. В некотором смысле, самая прочная семья, рай, о котором веками мечтало человечество. В такой семье нет проблем, ибо она освобождена от скучного быта.

— Таня! Вот это конструктивная часть разговора! Я тебя поздравляю. Превосходно! И насколько верно схвачена тенденция. Поразительно! Я об этом никогда не думал. Новые формы личной жизни... Основная наша жизнь, так сказать, ее рабочая часть, перекрывает жизнь семейную, подменяя ее, оттесняя все больше и больше... Кстати, это готовая статья. «Рай в шалаше»! Нет, назвать ее надо академично, может быть так: «Тексты как пространство обитания», нет, постой, «как обитаемое пространство», так, пожалуй, эффектнее.

Как он воспрянул, как краски в лице заиграли, едва возникла возможность переключить разговор!

— Танечка, только ты не ругай меня, хорошо? Я признаюсь тебе в одной вещи: несмотря ни на что, меня радует сегодняшний вечер, сегодня я сделал открытие: ты научилась мыслить. А я-то дурак, все тебе советовал! — он очень оживился, он просто ликовал от радости!

— Кстати, который час? — поинтересовалась Таня.

— Скоро два, — ответил Костя мягко. — Ложись спать, на тебе лица нет. Постелить тебе?

— Я ухожу домой, — ответила очень спокойно Таня, — проводи меня.

— С ума сошла, ни с того ни с сего. — Лицо его даже сморщилось от сострадания. — Вот сейчас возвращаться уже глупо!

Таня оторвалась наконец от своей табуретки, встала и направилась в ванную. Он шел за ней.

— Танечка, умоляю, успокойся, мне боязно за тебя, оставайся и ложись спать.

Таня на ходу покачала головой. Он подошел сзади, поймал, остановил, обнял, поцеловал в шею, в волосы и все пробовал повернуть ее к себе, но Таня не поддавалась. Наконец она освободилась, ушла помыть руки, умылась, причесалась, поглядела в маленькое круглое зеркало для бритья, попыталась гримасу страданья превратить в улыбку: как будто бы стало получаться.

И тогда только она к нему вышла.

— Почему вдруг, почему? — спросил Костя. И в такт ему спросили часы, те, давно заснувшие хрипуны, сейчас они пробили шесть, наверное выспались уже и считали, что наступило утро, и, верно, тоже удивились, зачем Таня уходит.

Таня открыла входную дверь, нажала на кнопку лифта.

— Ты знаешь, я думаю, — сказала Таня и замолчала...

Лифт грозно рокотал в ночи, приближаясь.

Он не дал ей договорить:

— Останься совсем!

Прорычав напоследок что-то свое, лифт мягко остановился.

Такой ли это был разговор или какой-то другой? Что именно говорила Таня и что отвечал ей Костя?.. Когда в течение первых нескольких месяцев после разрыва Таня без конца вспоминала их последний вечер, ей никак не припоминались детали: она столько раз перебирала в памяти взгляды, слова, интонации, паузы, что в конце концов стала забывать, как все происходило на самом деле и почему все сошлось так, что, не думая и не рассуждая, она вынуждена была нажать на кнопку лифта?..