Колин захлопнул дверь, запер ее для верности на засов и повернулся, чтобы ответить жене, но ему помешали тяжелые шаги наверху. Он замер, глядя на потолок. Шаги остановились, потом раздался глухой стук, заставивший Ферн подскочить. За секундами тишины последовали непрерывные скрипы и глухие удары.

– Он разбирает комнату на части, – прошептала она, глаза у нее стали огромными, лицо неестественно побелело.

– Пойду выгоню его. – Колин потянулся к засову.

– Нет, пожалуйста. Боюсь, он потерял рассудок. Никто не знает, что он может сделать, а мы даже понятия не имеем, есть ли у него оружие.

Вооруженный человек в его доме, так близко от его жены? Колин почувствовал растущий гнев.

– Что он там делает? Ищет другие бумаги? – процедил он.

– Должно быть. Рестон помешался на этих бумагах, хотя они не представляют никакой ценности.

Глухие стуки превратились в резкий треск раздираемой материи. Сквозь щель в потолке спланировало одинокое перо.

– Он рвет матрас и подушки. – Ферн прижала руку к животу.

Колин снова потянулся к засову, он не мог допустить, чтобы какой-то ненормальный безнаказанно крушил его имущество. Но снова был остановлен: предупреждением Ферн и собственным пониманием, что глупо противостоять такому большому и сильному человеку, не имея оружия в собственных руках. В спальне не было даже каминных щипцов.

– Будь у меня хотя бы нож, – пробормотал он.

Ферн вздрогнула.

– Думаю, нам лучше не говорить мистеру Рестону о второй пачке.

– Лучше не говорить ему, что у меня есть визитные карточки, – фыркнул Колин.

Наверху возникла пауза, и оба невольно замерли. Потом тишину разорвал тонкий, пронзительный вопль, такой нечеловеческий, что у Колина волосы встали дыбом. Постепенно звук становился все ниже, закончившись рычанием, похожим на всхлип.

– Это мистер Рестон? – прошептала Ферн.

– Больше некому.

Снова послышались тяжелые шаги, дверь наверху открылась, и Рестон начал спускаться по лестнице. Колин затаил дыхание, не сводя глаз с дубовой двери, единственной преграды, отделявшей их от Рестона. Тот остановился… и пошел дальше, шаги медленно удалялись вниз по лестнице.

Колин расслабился, хотя сердце у него продолжало колотиться. Он вдруг осознал, что инстинктивно напрягся для прыжка за ближайшим оружием, если Рестон начнет ломиться в дверь и засов не выдержит. Это была скамейка, потемневшая от дыма и времени.

– Мне требуется нож, – повторил он себе.

Ферн перевела дух.

– Он сумасшедший.

Повернувшись, Колин увидел, что она вжалась в самый дальний угол комнаты и обхватила себя руками.

– Мы не останемся на неделю, – сказал он. – Завтра я договорюсь, чтобы мы уехали как можно скорее.

– Пожалуйста, только чтобы не узнали Рестоны, – напряженно ответила Ферн. – Кто может сказать, что им придет в голову.

– Я не намерен ставить их в известность.

– Куда мы поедем теперь?

– Пока не знаю. Может, какое-то время поживем в моем городском доме, не сообщая никому. – Колин помолчал. – Или можем поехать в тихий отель. Главное, поскорее уехать отсюда, пока нас не убили в собственной постели.

Ферн вздрогнула, и он сразу пожалел о последних словах.

– Благодарю. – Она вышла из угла, как боязливый зверек, и вернулась к столу. – Я ненавижу это место, – с большим чувством сказала она.

– Меня беспокоит не место. – Колин посмотрел на дверь.

Очередной стук заставил обоих подскочить.

– Кто там?

– Абби, сэр, – послышался звонкий женский голос.

Колин отодвинул засов и осторожно приоткрыл дверь. Там стояла Абби, одна, с подносом в руках. Он шагнул назад.

– Тут должно быть все, мэм, – сказала горничная, ставя поднос на стол. – Даже лампа для вас. Еще вам что-нибудь понадобится вечером? Мои дети и Стерн ждут меня дома, другие уже разошлись.

– Нет, Абби, можешь идти. Ты уверена, что все будет в порядке? Я имею в виду – ты пойдешь одна.

– О да, мэм. А почему нет? Еще даже не стемнело.

– Я говорю о мистере Рестоне, – объяснила Ферн.

Бодрое выражение исчезло. Абби пожала плечами.

– Мег сказала, она подумала, что он, должно быть, вызвал привидение. Она слышала какой-то ужасный звук, потом видела его бегущим по лестнице, как будто у него штаны загорелись. Теперь он в деревне, я уверена.

Ферн беспомощно покачала головой.

– Тогда иди. Тарелки можешь забрать утром.

– Благодарю, мэм. – Абби сделала неуклюжий старомодный реверанс, попрощалась с ними и вышла.