На следующий день похоронили донну Изабеллу. Я не спустилась в склеп с другими, кому-то нужно было присмотреть за больными, и пока мэтр Джованни, лекарь, был с Фернандо, я оставалась в нижней зале. Вечером, когда я пришла сменить донью Хуану у постели Фернандо, дон Алонсо был там. Он просидел в комнате Фернандо всю ночь, неподвижно уставившись в одну точку, так, что временами мне казалось, что он спит с открытыми глазами. Иногда он вздрагивал, просыпаясь, и подходил к постели, посмотреть как там мальчик.

— Дон Алонсо, вам нужно отдохнуть с дороги, — сказала я, когда он в очередной раз склонился над сыном.

Он посмотрел на меня как-то странно.

— Вы… — он протянул руку и крепко сжал в кулаке ворот моего платья. — Как вы здесь оказались? Как вы пробрались сюда из мельничьей башни? Кто помог вам? — его рука подняла меня и оттащила от постели, — И зачем? Думаете, я не знаю? Там, где вы, всегда умирают люди. И всегда вовремя. Как ваш первый муж, как дон Педро, как моя жена, и этот монах… — мне не хватало воздуха, своими руками я пыталась ослабить железную хватку, — Вы просто ведьма. А может того хуже, хладнокровная отравительница? — спиной я уперлась в стену и почувствовала, как его пальцы еще теснее обхватили горло. — Я не позволю вам убить Фернандо, — я задыхалась, изо всех сил пытаясь не потерять сознание.

— Синьор Алонсо, что вы делаете? Вы с ума сошли? Отпустите донну Алисию, — мэтр Джованни, с трудом протиснувшись между мной и доном Алонсо, помог мне освободиться.

Я выбежала из комнаты.

Под утро меня должна была сменить донья Хуана, я пошла позвать ее, и нашла в постели, без памяти, с лицом в красных пятнах.

Не знаю, каким нечеловеческим усилием, все, кто ухаживал за больными, держались на ногах. Нас осталось мало, и всем пришлось взять на себя двойную долю работы. Мэтр Джованни старался поспеть повсюду и в своем почтенном возрасте, устав, иногда засыпал у постели больного. Тогда его раскатистый храп помогал мне не спать.

В комнату Фернандо я не поднималась весь следующий день, оставаясь в нижней зале с другими больными, и высвобождая мэтру Джованни больше времени, чтобы быть с Фернандо. По всем признакам у мальчика скоро должен был начаться кризис. Вечером мэтр Джованни спустился в нижнюю залу для осмотра больных. Число умерших перевалило за десяток. Старик привратник и одна из девушек с кухни были очень плохи. Осматривая их, мэтр Джованни огорченно прищелкнул языком — надежды, что они доживут до утра, почти не было. Я спросила его о Фернандо. Мэтр Джованни сердито ответил:

— Донна Алисия, ваша помощь мне очень ценна в отношении каждого больного, но мы оба знаем, что и вам и мне будет спокойнее, если с Фернандо сейчас останетесь вы. И думать о чем-либо другом теперь не к месту и не ко времени. То же самое я сказал синьору Алонсо, и, думаю, он меня понял.

Я поднялась и осторожно вошла. Не то, чтобы я испугалась дона Алонсо — я выросла с тремя братьями, да и по части дебошей, устраиваемых королем и его друзьями, у меня был большой опыт. При том состоянии, в каком дон Алонсо был в тот вечер, я даже не могла на него обижаться. Когда я вошла, дон Алонсо, отстранив девушку-сиделку, сам поил Фернандо. Я остановилась поодаль на безопасном расстоянии. Опустив голову сына на подушку, он обернулся. Он смотрел на меня, я на него. На шее у меня остались синяки от его пальцев. Потом он поднялся и отошел в сторону, освобождая мне место.

Фернандо протяжно, тонко застонал. Дон Алонсо вздрогнул, будто его ударили. Голова Фернандо несколько раз быстро приподнялась, и все питье, которое с таким трудом перед этим в него влили, оказалось на постели. Я успела лишь поддержать его голову, чтобы он не закашлялся. Дон Алонсо поднял Фернандо, и, взяв на руки, принялся ходить туда-сюда. Пока я перестилала постель, он носил его на руках, прижимая к себе и повторяя, словно заклинание от отчаяния:

— Ты не умрешь. Ты не можешь умереть, сынок.

Я взяла чашу с питьем. Дон Алонсо сел и усадил Фернандо к себе на колени.

— Держите ему голову чуть повыше, — я поднесла ложку к губам Фернандо.

Поить его было сложно, сам ребенок почти не глотал. У Фернандо был очень сильный жар. Все указывало на приближение кризиса, но ослабленное тело мальчика могло не осилить его.

Я боялась отойти от него на минуту, иногда он начинал задыхаться, жар был такой, что временами его били судороги. Я переворошила весь ларец с травами, запас там оставался небогатый и небольшой, но из того, что было, я сделала отвар, в надежде, что он поможет. Я специально отпила сама перед тем, как дать его выпить Фернандо, чтобы никто не подумал, что я хочу его отравить. Впрочем, это облегчило его мучения лишь на время. Больше трав, чтобы сделать настойку не осталось. Единственное, чего было в избытке и что еще могло помочь — вода с уксусом. Все время я обтирала его тело водой, и давала ему пить, как можно больше.

Вечером второго дня кризис миновал. Все еще очень горячий, Фернандо открыл глаза и впервые за много дней осмысленно посмотрел на меня. Я позвала:

— Дон Алонсо, скорее! Он пришел в себя.

Дон Алонсо подошел к постели. Веки Фернандо несколько раз тяжело мигнули, и он погрузился в сон. Но на сей раз я ясно увидела, что этот сон был сном выздоравливающего.

— Самое страшное позади. Теперь он будет поправляться.

Дон Алонсо согласно кивнул. Он смотрел на исхудавшее тельце сына тревожно и внимательно, как смотрят все родители, когда понимают, как хрупка юная жизнь, которую они породили, и как мало мы можем ее защитить. Со времени своего возвращения он оброс бородой, и эта борода сильно изменила лицо, сделав его старше и мягче.