— Какую?

— Их собственный вид энергии. Они не экстрасенсы, если только латентные — это я бы не уловила. И я определенно почувствовала, что их прикрывают того или иного рода щиты.

— Люди, не являющиеся экстрасенсами, постоянно ставят щиты. Чтобы защитить себя. Ментально, эмоционально, даже физически. Такое происходит сплошь и рядом, — задумчиво сказал Бишоп.

— Особенно в маленьких городках, — кивнула Бейли. — Когда твоя жизнь проходит на глазах у всех.

— А среди прикрытых щитами были члены церкви?

Губы Бейли сжались.

— Не думаю, но у меня не было точного списка, по которому я могла бы пройтись. А просто по внешнему виду… нет. У них не было того отрешенного и безмятежного вида.

— Значит прикрытые щитами — не прихожане церкви. И они кажется не находятся под влиянием или по крайней мере под сильным влиянием того, что воздействует на всех остальных.

— Это и может послужить объяснением, — предположила Бейли. — Сэмюель не может добраться до них, не может влиять на них ни экстрасенсорными, ни более традиционными… способами, характерными для культов. Но, если можно сделать хоть какие-то выводы из обычной прогулки по городу, тогда мы имеем лишь маленький процент жителей города, которые… обладают иммунитетом против Сэмюеля.

— А это, — мрачно ответил Бишоп, — говорит о том, что затрачивается огромное количество энергии. И это требует жертв.

— Для него, возможно, это того стоит. Это позволяет ему чувствовать себя уверенно. Никаких статей в газете и никакого внимания со стороны радио и телевидения. Никто не расспрашивает его людей. Никто не беспокоит. — Она замолчала, а потом добавила: — С другой стороны, может быть все это непреднамеренно. Те сенсоры, которые у нас есть, демонстрируют огромное количество беспорядочной энергии, которое мы не можем объяснить, и не только внутри Резиденции. Если он использует достаточно энергии и при этом, часть ее остается в воздухе, этот остаток может вести себя как своего рода приглушающее поле над всей территорией, включая и район за пределами Резиденции. Оказывая влияние на каждого, кто восприимчив к электрической или магнитной энергии.

— Влияя на нас, — сказал Бишоп. — Самым непредсказуемым образом.

Она слегка наклонила голову, внимательно глядя на него.

— Добавим к опыту Сары рассказ Тессы, плюс все остальные отчеты и становится понятно, что эта информация не так уж и нова.

— Я всегда верил, что родится абсолютный экстрасенс, — сказал Бишоп, отвечая на молчаливый вопрос. — В конце концов. Однажды. Экстрасенс, который с рождения будет способен полностью контролировать свои способности.

— Это хорошо. Если он или она не будут в противоположной команде.

— Знаешь, эта вероятность появилась, когда со временем мы поняли, что в другой команде становится все больше и больше экстрасенсов, — признал он.

— Хорошо. Ты считаешь, что Сэмюель — абсолютный экстрасенс?

— Я опасаюсь, что это возможно.

Бейли помолчала минуту, а затем решилась:

— И?

— И все, что я знаю о составлении психологических портретов, весь мой опыт, все говорит мне — он мог стать таким, но не родиться. Сформироваться под влиянием событий своей жизни. Стать таким.

— И? — повторила Бейли.

— Мы все рождаемся с пределами, Бейли. Каждый из нас. Наши способности развиваются и меняются, но у них есть пределы, даже если нам требуются годы или даже вся жизнь, чтобы их обнаружить. С другой стороны, у чего-то созданного, чего-то… выкованного суровыми испытаниями жизни может не быть этих пределов. И эволюция подобных способностей может осознанно контролироваться, ускоряться одной лишь волей. Сэмюель, возможно, становится сильнее буквально с каждым днем.

— Поэтому ты и сказал, что это не может растянуться на недели или месяцы.

— Да, — кивнул он. — Мы должны остановить его.

— Даже не имея доказательств?

— Даже не имея доказательств — ответил Бишоп. — А без доказательств, мы не можем посадить его в клетку. Мы не можем разбираться с ним в суде. Без доказательств, мы должны уничтожить его.

— Сара была детективом Убежища, а не федералом, — нахмурилась Тесса. — И расследование ФБР не было санкционировано?

— Да, директор его не одобрил. Он… не большой поклонник ООП. Или Бишопа. После его назначения, все стало немного напряженно.

— Почему не поклонник? Судя по тому, что мне рассказывали, отдел крайне успешен в расследовании своих дел, особенно по сравнению с некоторыми другими делами ФБР.

— Может и так. Но Бишоп прилагает усилия, чтобы избежать придания гласности нашим успехам. И это может сыграть против нас. А если мы не получаем признание…

— Признания не получает и ФБР. Но неужели директор действительно хочет объяснять, что успехами они обязаны отделу, который по большей части состоит из экстрасенсов?