Взяв крест, Тревельян поднес его к глазам. Лиловые искры словно брызгали из сердцевины аметиста, а резьба превратилась в клубок живых извивающихся змеек. Ниалл глядел на крест с достоинством короля, встречающего собственную судьбу.

– Милорд, – прошептал Драммонд, – за все те годы, которые крест провел у меня, я ни разу не видел его столь полным огня. Гейс воспроизведен точно. Это верный знак.

– Должно быть, очаг делает его таким странным. – Ниалл небрежно бросил амулет преподобному. Старики ахнули. Драммонд подхватил крест, как упавшего младенца.

– Негоже искушать Иной Мир, сынок, – проговорил Гриффин. Обращенные к молодому человеку глаза его были полны жалости, словно заглянув в будущее Тревельяна, он увидел там несчастье, которым юноша пренебрегал сейчас.

Взгляд О'Руни заставил Тревельяна осечься. Но все же в остальном оставаясь господином, Тревельян сказал ровным голосом, хотя в бледно-голубых, отдававших зеленью глазах его горел гнев.

– Я не могу прогневать несуществующее. Все это чушь.

Я не верю ни единому слову. А это, – он указал на крест, – прекрасное произведение кельтского искусства, не имеющее отношения к магии и неспособное отыскать мне невесту. Может быть, крест этот выпустит крылышки и облетит окрестности, разыскивая ее?

– Крест уже обнаружил девушку.

Все повернулись к Драммонду. Лицо его сделалось мертвенно бледным.

– Я говорю правду. Сегодня я выехал в наемном экипаже, полагая, что крест сможет указать мне невесту. Я велел вознице ехать наугад – куда укажу – не назначая ему пути.

– И как вы отыскали ее? – прошептал Питер Магайр.

– Я держал крест в руке, и он был мне как компас; жар его возрастал, когда мы направлялись в нужную ему сторону. Когда далеко за пределами деревни я нашел коттедж посреди рощи боярышника, крест горел как никогда. Он просто ослеплял.

– Итак, вы нашли девицу, – с почтением произнес отец Нолан.

– И кто же она? – спросил Ниалл.

– Это был дом Граньи.

Гулкий хохот Тревельяна потряс викариат.

– Гранья! Горбунья Гранья! Старая карга, которая слывет ведьмой среди горожан! Итак, мне придется жениться на женщине, годящейся мне не то чтобы в матери, а в бабки!

– Возможно, крест указал не на Гранью, а на ее дочь Бриллиану, – промолвил Магайр.

– Что еще за Бриллиана? – спросил Тревельян.

– У Граньи есть дочь, которую она родила уже в очень зрелом возрасте. Возможно, она подходит вам по возрасту, милорд.

– Верно! – робко вставил Драммонд.

– Нам следует отправиться в этот дом и собственными глазами увидеть невесту. – Отец Нолан встал.

Тревельян качнул головой.

– Я не потревожу этих женщин посреди ночи. Тем более по столь дурацкой причине как гейс.

– Некогда я слышал об одном молодом человеке, который позволил себе веселиться, когда одна старуха наложила на него гейс.

Голос Гриффина О'Руни наполнил трепетом темную комнату. Старики придвинулись друг к другу, словно опасаясь сил, которые, как они полагали, выли сейчас снаружи, примешивая свой голос к стону морского ветра.

– Джеймс Фицхерберт был отменным молодцем: рослым, сильным, красивым, он жил в этом графстве за несколько веков до вас, Тревельян. Он не обратил внимания на гейс, и Лир посетил голод, равного которому мы с тех пор не знали. Первой жертвой его пала девушка Джеймса. Она исхудала, превратилась в настоящий скелет с огромными глазами, которые просили есть. Некоторые утверждают, что Фицхерберт сошел с ума от голода, но другие считают, что рассудка его лишило сознание собственной вины.

Тревельян молчал. Он глядел на О'Руни, стиснув в гневе губы.

– Мы обязаны посетить этот дом, милорд, – попросил отец Нолан.

– В полночь вам исполнится двадцать, – напомнил Магайр.

– Поглядите на время! – воскликнул Драммонд.

Все повернулись к каминной доске из каштанового дерева. До полуночи оставалось пять минут.

– Безумен тот, кто думает, что я женюсь на этой девице. Я не знаю ее. Наверное, она ведьма, как и ее мать.

Что еще более важно, я не люблю ее. И даже никогда не встречал…

– Ах да, Тревельян, вы не спросили о четвертой части гейса. – Голос Гриффина О'Руни прорезал поток слов Ниалла как призрачный вой, принесшийся из ночи. Все повернулись к О'Руни.

– Тогда говори, старый сказочник. Расскажи мне конец истории, – насмехался Тревельян.

Гриффин поглядел на юношу, жалость и надежда еще не оставили его старые глаза.

– Ты услышишь финал повести, когда мы будем в том доме.

Коттедж окружали густые заросли корявого боярышника. Выл ветер, лил дождь, превращая каменистую дорогу в ложе ручья. Наемный экипаж преподобного Драммонда все-таки пробился на свет его окон. Повозка остановилась возле низкой, сбитой из тонких досок двери.