Ариэль кивнула:

— Он сказал, что потерял своего сына. Если он поймет, что сможет вызволить его…

— Да, — сказал Харбингер. — Я предложу ему это.

— Спасибо, — сказала Ариэль, и посланник скрылся в туннеле.

Шейд повернулся к Марине:

— Ты не обязана лететь с нами. Я все понимаю. Марина расхохоталась:

— Хочешь забрать себе всю славу спасителя солнца? Хороший ход, Шейд. Кроме того, ты все только запутаешь. Ты нуждаешься во мне больше, чем тебе кажется.

— Я знаю, — ответил Шейд с благодарной улыбкой.

Дрожащим когтем Измаил рисовал план пирамиды на песчаном полу убежища. Шейд смотрел, как выглядит жилище Гота: ступенчатые грани, как бы срезанная вершина.

— Она, наверное, футов двести высотой, — сказал Измаил. — Точнее сказать трудно, пирамида почти скрыта джунглями, к тому же я был почти без сознания, когда меня притащили туда.

— Да, мы знаем это место, — сказал генерал Кортес, внимательно изучая рисунок. — Люди построили эту пирамиду много веков назад, а когда они покинули ее, там поселились вампиры.

Шейд наблюдал за генералом Кортесом, тщетно пытаясь угадать, о чем он думает. Он понимал, что им просто повезло, что генерал согласился прийти. Харбингер вернулся в крепость и уговорил Кортеса встретиться с ними. Генерал явно недолюбливал летучих мышей. При взгляде на них он часто морщил нос и избегал встречаться с ними взглядом, когда говорил. Но все же он пришел, и Шейд был уверен, что удастся убедить его помочь им.

— Вход? — спросил Кортес.

Коготь Измаила нерешительно завис над рисунком.

— По-моему, они втащили меня вот здесь. — Он сделал метку, но затем стер ее. — Нет. Гораздо ниже. Это большой вход, видимо, предназначенный для людей. Другого я не заметил.

— Стража? Измаил кивнул:

— Очень много. Они висят со всех сторон возле ворот.

Кортес что-то проворчал, а затем спросил:

— Где они держат пленников?

Измаил закрыл глаза, вспоминая:

— Коридор ведет вниз, да, очень круто вниз. Именно там обитает большинство каннибалов. Потом мы оказались в другом коридоре, поднялись вверх по винтовой лестнице, а потом снова вниз, пока не оказались в большой пещере.

Он неумело набросал длинное узкое помещение у самого основания пирамиды.

— Там были кости, — сказал он сдавленным голосом.

Сердце Шейда бешено забилось.

— Кости? — переспросил Кортес.

— На полу. Кости разных птиц и зверей. Вдоль пещеры тянутся каменные склепы; большие прямоугольные камеры… Там они и держали нас. Там была дверь…

— Где? — спросил Кортес.

— С той стороны, где камеры. У них у всех есть двери. Они каменные, их откатывают с помощью палок, они отъезжают по желобам, расположенным вверху и внизу. Двое каннибалов откатили дверь, и нас втолкнули внутрь.

— Но вы говорили, там были и другие существа.

— Сов я слышал, даже различал их запах…

— А крысы?

— Да, они в других камерах…

— Вы уверены? — ворчливо спросил Кортес.

— Уверен.

Шейд напряженно следил за их разговором, понимая, что Кортес помогает им только ради спасения своего сына, если он, конечно, жив.

Кортес молча изучал рисунок.

— Из этой пещеры только один выход наружу? — Он показал на коридор, который нарисовал Измаил.

— Я видел только один, — ответил тот.

Шейд восхищался его выдержкой и терпением. Резкие манеры Кортеса вызывали в нем неприязнь. Представлял ли он, через что прошел Измаил? Какой-то каннибал тащил его в когтях на верную смерть — удивительно, как после этого он вообще мог об этом рассказывать. Шейд только надеялся, что Измаил все запомнил точно и правильно.

— А когда вас выволокли из камеры, — продолжал Кортес, — куда они вас повели?

— По тому же пути, только вверх.

— По ступеням, о которых вы говорили? Измаил кивнул и быстро нарисовал зигзаг от центрального туннеля к вершине пирамиды.

— Откуда вы знаете?

— Я видел звезды сквозь круглое отверстие в потолке. Именно там у них находится жертвенник.

— Вернемся к тюремным камерам, — сказал Кортес. — Есть ли там стража?

— Не знаю. Я ничего не слышал. Зачем им держать там стражу? Оттуда невозможно сбежать. В камерах нет щелей, а верхнюю каменную плиту не поднять и дюжине людей. Стены, пол, потолок — все каменное. Мы пробовали копать, но ничего не вышло, только обломали когти.

— Каннибалы никого не боятся, — сказал Кортес. — Из всех птиц они не решаются нападать только на грифов.