— Но у нас есть командор, — с детской интонацией захныкал Брэзелл.

— Это слишком очевидно. Мы не можем забывать об остальных генералах. Если мы убьем командора здесь, это вызовет подозрения. И ты никогда не станешь его преемником. Валекс это прекрасно понимает, поэтому мы не можем угрожать командору. — Могкан оценивающе посмотрел на меня. — Однако кого будет волновать дегустатор? Никого, кроме Валекса. И если она умрет здесь, генералы согласятся с тем, что в этом нет ничего страшного.

Могкан склонился к командору и начал что-то нашептывать ему на ухо. Командор открыл свой портфель, достал из него фляжку и передал ее Могкану. Это было мое противоядие.

— Теперь ты будешь приходить ко мне за своим лекарством, — улыбнулся Могкан.

Прежде чем я успела что-нибудь сказать, в дверь постучали, и в кабинет, не дожидаясь разрешения, вошли два стражника.

— Это твой эскорт, Элена. Они о тебе позаботятся. Ей не надо ничего объяснять, — добавил Могкан, обращаясь к стражникам. — Наша злополучная Элена выросла здесь.

Я окинула взглядом своих мускулистых охранников. С поясов у них свисали мечи, ножи и дубинки. Они были хорошо вооружены, а выражения лиц свидетельствовали о том, что они знают, кто я такая. Силы явно были неравны. Я по привычке прикоснулась к рукояти ножа, пристегнутого к ноге, но решила выждать более благоприятный момент.

Мои охранники сделали жест, указывавший, чтобы я следовала за ними. Я кинула последний умоляющий взгляд на командора, но, похоже, ничто не могло вывести его из забытья.

Когда меня отвели в крохотную пустую комнатушку в гостевом крыле, а не в подземелье, где Брэзелл содержал своих заключенных, я ощутила легкий прилив надежды. После убийства Рейяда я уже провела в этой мрачной темнице, наводненной крысами, целую неделю, и от одной мысли о том, что мне придется туда вернуться, становилось худо.

После того как дверь за мной заперли, я начала вытаскивать из волос отмычки. Замок в дверях был самым обычным, и открыть его не составляло труда. Однако, прежде чем приступить к этому, я закрепила на одной из отмычек маленькое зеркальце и пропихнула его под дверь. С обеих ее сторон виднелись сапоги. Значит, там стояли охранники.

Тогда я подошла к окну. Моя комнатушка располагалась на втором этаже. И из окна был виден весь центральный двор. В критической ситуации я всегда смогу спрыгнуть вниз, но пока можно подождать.

На следующий день меня выпускали лишь для того, чтобы я продегустировала блюда командора. После завтрака ко мне подошел Могкан, который помахал перед моим лицом крохотной склянкой с противоядием.

— Если хочешь получить это, сначала ответь на один вопрос, — промурлыкал он.

— Ты морочишь мне голову, — взяв себя в руки, спокойно ответила я. — Если бы ты хотел меня убить, я бы уже здесь не стояла.

— Уверяю тебя, это временно. — Гнев блеснул в его глазах. — Просто я предлагаю тебе выбор. Смерть от «Пыльцы бабочки» долгая и мучительная, зато, когда тебе перерезают горло, умираешь мгновенно, почти не ощутив боли.

— Так что ты хочешь у меня узнать?

— Где Валекс?

— Не знаю, — честно ответила я.

Я его не видела со дня схватки в лесу. Могкан задумался. Воспользовавшись моментом, я вырвала у него из рук склянку и осушила ее одним глотком.

Могкан покраснел от ярости, схватил меня за плечи и отшвырнул к охранникам.

— Отведите ее обратно, — приказал он.

Оставшись в одиночестве, я принялась размышлять о том, чем сейчас может заниматься Валекс. Вряд ли он сидит сложа руки. А вопросы Могкана о его местонахождении лишь подтверждали мои догадки. Я принялась мерить комнату шагами, чувствуя, как мне не хватает тренировок с Ари и Янко.

В течение последующих дней я поняла, что мое ежедневное появление на трапезах командора было частью спектакля, устроенного Могканом. Для того чтобы развеять возможные подозрения советников, Брэзелл делал вид, что командор по-прежнему раздает распоряжения. То он наклонялся к нему и делал вид, что они поглощены беседой, то объявлял об экскурсии на завод, которая якобы назначена командором Амброзом.

Мне было позволено присоединиться к группе, отправлявшейся на завод. Но еще больше удивило меня то, что ни один из советников командора не высказал изумления, узнав, что Брэзелл производит «Криолло», а не корма для животных, о чем говорилось в лицензии. Они хрустели плитками «Криолло», согласно кивали головами и сходились во мнении, что завод Брэзелла прекрасен.

Мы шли мимо гигантских жаровен, испускавших волны жара, на которые постоянно загружались ситийские бобы. Покрытые потом и черной гарью рабочие непрерывно подбрасывали уголь в огромные печи. После обжарки бобы поступали на конвейерах в другой большой зал, где рабочие разбивали скорлупу и извлекали из них темно-коричневое содержимое. Потом стальные катки превращали его в кашицу, которую укладывали в металлический контейнер, куда добавлялись сахар, масло и молоко. Рабочие перемешивали все это до получения однородной массы, которая потом разливалась в прямоугольные формы.