В надежде дождаться ответа от Зеба я время от времени проверял почтовый ящик, а в промежутках отвечал на послания фанатов и журналистов. Ругательские письма в свой адрес просто удалял. Подсознательно ожидал получить что-нибудь от Маши, но она, наверное, уже на полпути в Лос-Анджелес, да и вряд ли может печатать разбитыми пальцами. Я опять надавил кнопку на ее телефоне.

Нейт и Лайэм предложили мне немного поспать, и на короткое, постыдное мгновение в моем ошизевшем мозгу мелькнула мысль, что эти двое хотят меня сдать, пока я в отрубе, — подозрение само по себе идиотское, поскольку они с тем же успехом могли бы заложить меня и в бодрствующем состоянии. Я просто никак не мог переварить тот факт, что совершенно не знакомые мне ребята готовы сделать так много для моей персоны. То есть я, конечно, осознавал масштабы влияния M1k3y на умы своих последователей и воочию убедился в этом сегодня утром в Сивик-сентре, когда сотни вампиров послушно кричали один другому «укус-укус-укус», но эти двое не вампиры, а просто хорошие, заводные парни, которые любят поприкалываться и запросто могли бы оказаться в числе моих друзей доикснетовской эпохи. А теперь они добровольно вступили в армию — мою армию! И я несу за них ответственность. Если оставить их без присмотра, они неизбежно попадутся — это лишь вопрос времени. Очень уж неосторожные и доверчивые!

— Парни, послушайте-ка меня. Мне надо поговорить с вами кое о чем на полном серьезе.

Нейт и Лайэм замерли чуть ли не по стойке «смирно». Возможно, со стороны это выглядело забавно, но мне, честно говоря, стало страшно.

— Значит, так. Вы мне помогли, а потому в понимании дээнбистов стали моими сообщниками. Так что шутки кончились. Если вас возьмут, то и меня возьмут. Они сумеют вытянуть из вас все, что вы знаете… — Я поднял вверх руку, останавливая их протестующие возгласы. — Стоп, стоп! Вы там не были и не знаете. Все без исключения рано или поздно раскалываются. Запомните: если попадетесь к ним в лапы — не молчите, говорите сразу, быстро и много. Иначе они развяжут вам языки. У них для этого есть отработанные приемы.

— Но вы не попадетесь, потому что отныне завязываете джамить. Вы переходите с активной службы в резерв. Вы становитесь… — Я напряг память, выискивая подходящий термин, почерпнутый из виденных мной шпионских фильмов. — Вы становитесь законсервированной ячейкой. Зря не высовывайтесь. Ведите себя так, будто вы обычные подростки. Так или иначе, но я с этими гадами разберусь, опущу их раз и навсегда. Или они со мной разберутся. Если в течение семидесяти двух часов не выйду с вами на связь, считайте, что со мной покончено. Тогда можете делать, что хотите. Естественно, что в случае успеха нашего дела необходимость джамить вообще отпадет. Но в последующие трое суток не высовывайтесь! Обещаете мне это?

Нейт и Лайэм с самым серьезным видом пообещали не высовываться. Я согласился прилечь поспать, взяв с них слово будить меня через каждый час, поскольку хотел без лишней задержки увидеть ответ Зеба, да и телефон Маши надо беспокоить, чтоб не отключился.

Наше рандеву состоялось в вагоне метро, напичканном камерами наблюдения, и это поначалу мне не понравилось. Но Зеб знал, что делал. Он назначил встречу в последнем вагоне конкретного поезда, отходящего от станции «Пуэлл-стрит» в такое время, когда в него битком набились пассажиры. Зеб подгреб ко мне сквозь толпу добропорядочных обывателей Сан-Франциско, которые послушно расступались, образуя, как обычно, свободное пространство вокруг бездомного.

— Привет, — едва слышно в шуме колес проговорил Зеб, глядя на мое отражение в застекленной двери. Я тоже смотрел в темное стекло и не видел никого, кто терся бы достаточно близко, чтобы подслушать нашу беседу без чувствительного микрофона. Впрочем, если дээнбисты пронюхали о нашей встрече, то нам и без прослушки конец.

— Здорово, братан, — сказал я. — Ты уж извини, что я тебя подставил.

— Ладно, проехали. Это ты меня извини. Очко маленько сыграло. Ну, так что ты решил? Удариться в бега? Исчезнуть?

— Как раз хотел поговорить с тобой об этом.

— Ну?

— Вообще-то у меня другие планы.

— Ого.

— Просто послушай, ладно? У меня есть фотоснимки и видео — по сути, документальные улики. — Я залез рукой в карман и потревожил Машин мобильник. По дороге в метро я купил на Юнион-сквер зарядное устройство и включил его, сидя в кафе, достаточно надолго, чтоб индикатор на дисплее показал четыре штриха из пяти. — Надо передать их в «Гардиан» Барбаре Стрэтфорд. Но за ней наверняка установлено наблюдение. Они ждут, когда я объявлюсь.

— А тебе не приходило в голову, что они меня тоже ждут? Если ты клонишь к тому, чтобы я передал той тетке твои вещдоки, то без мазы. Стоит мне нарисоваться в радиусе одной мили от ее дома или офиса…

— Я хочу, чтобы ты вызвал на встречу со мной Ванессу. Даррел когда-нибудь рассказывал тебе о Ванессе? Она…

— Да, говорил. Ну и что? Думаешь, ее не пасут? Так же, как тебя и всех, кого тогда арестовали?

— Думаю, пасут. Но не так, как меня. И потом, Ван не у дел, а значит, ее не подозревают. Она не сотрудничала со мной ни в одном… — Я запнулся, подыскивая слово. — …Из моих проектов. Так что Ванессу наверняка держат на длинном поводке, и если она по телефону выразит желание объяснить «Бэй Гардиан», скажем, отчего я такой говнюк, дээнбисты, возможно, позволят ей сделать это.

Зеб некоторое время молча пялился на вагонную дверь.

— Ты знаешь, что будет, если они опять нас повяжут. — Это прозвучало как утверждение, а не вопрос.

Я кивнул.

— И тем не менее готов на это? Знаешь, кое-кого из заключенных при мне увезли с Острова Сокровищ на вертолетах. В противоположную от берега сторону. Есть страны, где Америка может позволить себе иметь офшорные зоны пыток. Оттуда нет пути назад, и там будешь гнить заживо до конца дней своих. Там пожелаешь только одного — чтоб тебе позволили вырыть могилу, поставили над ней и выстрелили в затылок, лишь бы покончить с этим.