На следующем допросе я дал им пароль доступа к содержанию USB-флешек. У меня там хранились кое-какие интересные выступления на онлайновых дискуссионных кружках, несколько записей с разговорных чатов, рекомендации и советы умельцев, помогавших мне разобраться с разными делами. Всю эту информацию можно, конечно, отыскать через Google, хотя данный факт вряд ли зачтется в мою пользу.

Днем меня опять вывели на прогулку, и на этот раз я увидел во дворе товарищей по несчастью — шестерых мужчин и двух женщин различных возрастов и расовой принадлежности. Похоже, они, как и я, поступились неприкосновенностью своей личности ради получения «разрешений».

Мне дали на прогулку полчаса, и я попытался завязать разговор с чернокожим парнем примерно одного со мной возраста, с коротким «афро» на голове. Из всех остальных он выглядел наименее пришибленным. Но стоило мне представиться и протянуть ему руку, парень испуганно покосился на камеры, со зловещим молчанием взиравшие на нас сверху из каждого угла огороженного высокими стенами дворика, и прошел мимо, будто не заметив меня.

Перед самым окончанием прогулки, когда через громкоговоритель сначала называли мою фамилию, а затем отводили в камеру, дверь вдруг отворилась, и во двор вышла — Ванесса! Никогда еще я не испытывал такой радости при виде знакомого лица. Она выглядела утомленной, несчастной, но, главное, была живая и здоровая. Заметив меня, Ван вскрикнула и бросилась навстречу. Мы крепко обнялись; я почувствовал, как она дрожит всем телом, и тут же понял, что и меня трясет, будто в лихорадке.

— Ты в норме? — спросила Ван, отстраняясь и разглядывая меня с расстояния вытянутых рук.

— В норме, — подтвердил я. — Меня обещали выпустить, если сообщу им свои пароли.

— А меня все время расспрашивают про тебя и Даррела.

Все это время громкоговоритель ревел, приказывая нам прекратить разговор и продолжить прогулку, но мы не обращали на него внимания.

— Отвечай на все их вопросы! — не задумываясь, велел я Ванессе. — О чем бы ни спрашивали, не молчи. Лишь бы вырваться отсюда.

— А как Даррел и Джолу?

— Я их не видел.

Дверь с грохотом распахнулась, и во двор выскочили четыре здоровенных охранника — по двое ко мне и к Ванессе.

Меня повалили на землю и повернули голову так, чтоб я не видел Ван; с ней, очевидно, поступили точно так же. В одно мгновение мои запястья окольцевали пластиковыми наручниками, рывком поставили меня на ноги и отвели в камеру.

Этим вечером мне не принесли ужин. Следующим утром я остался без завтрака. Никто не пришел за мной, чтобы отвести в комнату для допросов и выведать у меня какие-нибудь новые тайны. Пластиковые наручники продолжали стягивать за спиной мои запястья, отчего плечи сначала ныли, затем болели, потом онемели и снова заныли. Я перестал ощущать кисти рук.

Я не мог расстегнуть или стянуть с себя джинсы. Терпел долго и упорно в надежде, что кто-нибудь явится, но не выдержал. Мне в натуре требовалось срочно, немедленно помочиться.

Я сел на унитаз и кое-как пописал прямо через штаны.

После этого за мной пришли — чуть позже, когда теплая моча остыла и мои без того засаленные, а теперь еще мокрые, холодные джинсы прилипли к заднице и ногам. Меня повели по длинному коридору мимо запертых дверей с наклеенными на них штрихкодами, каждый из которых означал еще одного узника, такого же, как я. Потом коридор кончился, и я очутился в комнате для допросов, будто на другой планете, в ином мире, где люди жили нормальной жизнью и от них не пахло мочой. Я казался себе грязным ничтожеством и вновь ощутил знакомое чувство, что наказан поделом.

Дама с топорной стрижкой уже поджидала меня — ухоженная, причесанная, в меру подкрашенная. Я уловил запах лака для волос. При моем появлении она брезгливо наморщила нос. От стыда я был готов сквозь пол провалиться.

— Ай-ай-ай, такой большой мальчик и не умеет ухаживать за собой! Фу, какая бяка!

Это было хуже всякой пытки. Я уставился себе под ноги и не смел поднять глаза. Скорее бы открыть ей все мои пароли и убраться отсюда!

— Что ты сказал своей подружке на прогулке?

Я усмехнулся столу, за которым сидела Топорная Стрижка.

— Сказал, чтоб она отвечала на все ваши вопросы. Сказал, чтобы слушалась вас.

— Значит, ты отдаешь ей приказания?

Кровь бросилась мне в лицо.

— Да хватит вам! — сорвался я. — Мы вместе играем в игру, «Харадзюку-Фан-Мэднес» называется! Я — капитан нашей команды! Мы школьники, а не террористы! Не отдавал я никаких приказаний, просто посоветовал ей честно отвечать на вопросы, чтобы снять с нас подозрения и поскорее свалить отсюда!

Топорная Стрижка промолчала.

— Как себя чувствует Даррел? — спросил я.

— Кто?

— Даррел. Нас вместе забрали. Он мой друг. Его пырнули ножом в метро на станции «Пауэлл-стрит». Мы и на улице торчали потому, что ловили машину отвезти его в больницу.

— Тогда я уверена, что у него все хорошо, — сказала Топорная Стрижка.

Мой желудок сжался в комок, и меня чуть не стошнило.

— Вы что, не знаете? Разве Даррел не здесь? Тогда где же?

— Вот чего я не собираюсь с тобой обсуждать, так это кого мы держим здесь, а кого нет. Не твоего ума дело. Подумай лучше, как будешь вести себя в дальнейшем, Маркус. Ты на своем опыте убедился, что не стоит испытывать наше терпение. Ощутил, так сказать, собственной шкурой последствия невыполнения установленных нами правил. У тебя ведь уже наметились положительные сдвиги, ты был почти на пути к освобождению! Если хочешь твердо ступить на верную дорожку, продолжай отвечать на все мои вопросы!