Диана и сама притихла, почувствовав как ее коснулась волна тепла и любви. Она смыла все неприятные мысли, все противоречия и лишила на минуту памяти. В эти мгновения были лишь он и она, связанные внутренне друг с другом сильнейшим и необъяснимым образом. Это было выше их, выше обид и обстоятельств, выше статуса и положения, выше людского мнения — сильное, яркое и негасимое, как солнце.

Они были на огромном расстоянии друг от друга, они были разлучены пропастью лжи и обид, фактов, неприятных ситуаций, положения, и все же им казалось, что они близки, совсем рядом и ничего меж ними нет, кроме нежности и любви.

Диана тряхнула волосами и отвернулась, чтобы не сойти с ума от его взгляда, от того чувства, что опять бездумно звало ее за Дэйном.

— Ты истинная грили, Диана, — прошептал он. — Мои предки сходили с ума от твоих предков, готовы были без раздумий отдать жизнь. Как я.

— Мне не нужна твоя жизнь, — тихо заметила девушка. — Ты женишься на Летти и у вас все будет прекрасно.

— Не правда. Ничего прекрасного в браке по расчету нет.

— Сказывается опыт? — не удержалась от колкости.

Дэйн улыбнулся:

— Все умны задним числом. Но взять тебя: завяжи я тебе глаза и дай в одну руку яблоко, в другую грушу, сможешь ли по вкусу определить, что есть что?

— Ты прекрасно знаешь, что грили не различают вкус пищи.

— Но не ты.

— И я.

— Нет. Ты чувствуешь запах крови, когда вкушаешь мясо и слышишь запах цветов, когда пьешь мед.

— Как все.

— Нет, — Дэйн рассмеялся, встал и подошел к ней, смущая близостью. — В том — то и дело, что нет.

— Я химера, как и мой отец, твой враг Ноэ, — напомнила, наверное в сотый раз. Но ему ли?

— Ты — да, грили, — прошептал, клонясь к ней. — Истинная грили, сила крови которой не чета нынешнему поколению полукровок. А кто Ноэ — вопрос.

— Перестань, — прошептала и она, невольно поддаваясь к Дэйну. — Меж нами пропасть. Не судьба.

— Так кинем вызов?

Девушка невольно улыбнулась — его слов зажгли огонь азарта, а близость закружила голову. Пред девушкой был выбор — поддаться тому, что более инстинктивно, но сильнее разума, или все же разуму над ней возобладать.

Губы Дэйна оказались слишком близко. У девушки горло перехватило от желания и, предчувствия и мужчина почувствовав это, не отказал себе в удовольствии — коснулся ее губ.

Иные грили не подходят, — напомнила себе Диана, но мысль как пришла так и ушла. Не задержалась.

А разобраться — как она могла судить? Кого встречала из себе подобных? Ноя? Опыт слишком мал, чтобы говорить — такой же он. Сантьяго? Полукровка. Оборотень больше, чем ее собрат. А кто еще? Все. Выходит, что никакой основы к каким-либо утвержденьям у нее нет — одни лишь домыслы и ладно бы не вымыслы.

Дэйн с трудом оторвался от ее губ. Именно сейчас, обнимая ее лицо ладонями, чувствуя вкус ее поцелуя на своих губах, вкус свободы, пьянящей как ароматы бескрайних просторов Кимера, видя теплый, нежный свет любви в ее глазах, Монтрей четко понял то, над чем ломали голову многие поколения:

— "Два берега у бездны, как берега реки.

Пойми начертанное и другому расскажи:

Когда начало и конец сойдутся,

то черное с белым сольются.

Вернется все в исток, а тьма поглотит рок.

И вороненок возвращая свет в Кимер, урок всем преподаст и выкажет пример.

Честь славных воинов водрузит правды стяг, штандарты лживые падут во мрак.

Наступят чести времена. Им семь имен — дорога же одна.

Три пары и одна на всех цена.

Готов ты с верой биться за мечту и вместе с ними возродить мир Кимеру — вперед.

Я ж из чертогов предков помогу".

Прошептал, млея от близости Дианы.

— Что это?

— Очень древнее предсказание, оставленное одним из главных свидетелей того, что тогда происходило — моим предком, жившим во времена Федерика. Я последний, Диана. Я конец рода Монтрей. А ты начало. Это пророчество о нас.

Он бредит?

— У меня есть братья, я не жена тебе и значит, не начало.

Дэйн улыбнулся:

— Но зачем-то мы встретились?

Диана не мигая смотрела на него и чувствовала, что в его вопросе есть глубокий подтекст, как тайна, которую предложено ей разгадать.

— Я останусь, но женой не буду.

Дэйн провел ладонью по ее щеке:

— Что дано все равно сбудется, противься или нет.

— Посмотрим?

Ноздри мужчины дрогнули от острого запаха азарта и страсти, от огоньков в глазах Дианы, делающих их такими же как у оборотней. Это его не удивляло.

— Мы одинаковы.

— Ты оборотень, а я грили.

— Я оборачиваюсь в животное, а ты в облако.

Диана качнула головой, чувствуя, что спорить бесполезно.

— Допустим. Но я имела ввиду, разницу во взглядах на жизнь.