Негр провел русича через обширный двор к каменной приземистой постройке, из узких окон которой клубами валил белый пар.

— Парильня?! — удивился и обрадовался Кирша. Провожатый толкнул дощатую дверь, русс шагнул следом. Вкусный душистый пар шибанул в ноздри. Закружилась голова. Через другую дверь они вошли в просторную залу: посредине ее сверкал прозрачной водой квадратный бассейн. Яркий солнечный свет пробивался сквозь окна в потолке, и лучи его были похожи на блестящие клинки мечей.

— Прозрачное стекло [54] ?! — еще больше изумился Кирша.

Негр что-то сказал банщику — лысому носатому крепышу в белых до колен шароварах, мокрых от обильного пота. Голое мускулистое тело перса было смуглым и волосатым.

Банщик показал знаками, чтобы Кирша разделся. Негр ушел. Русс сбросил с себя лохмотья и лег на горячую каменную скамью. Банщик окатил, его водой из деревянного ушата. Кирша чуть не вскочил: вода показалась ему кипятком. Но через мгновение он ощутил ни с чем не сравнимое блаженство. Сильные проворные руки стали растирать его тело. Невольная сонливость склонила голову русса... Видения поплыли в открытых глазах. Казалось, они возникали из пара, лучей света, из глухого приговора банщика, из тех грез о свободе, которыми живет всякий, попавший в жестокую неволю...

Бой за Киев. Кирша с тремя товарищами уходит в разведку. Где-то оплошали, обнаружили себя. Налетело десятка два хазар. Отчаянно рубилась четверка руссов. Первым пал Лабун, самый опытный воин. Потом срубили Вуя. Пронзенный стрелой в горло, упал Зимак. Кирша вырвался, ушел от погони. Рукой подать до своих. Враги потеряли лихого наездника в непроницаемой тьме. Кирша, держась за связку сухого камыша, переплыл Днепр, чуть не умирая от леденящего холода: майская половодная водица даже для закаленного воина показалась обжигающе холодной. Конь его утонул.

Кирша выбрался на правый берег в том месте, откуда уходил с товарищами в разведку, уверенный, что и сейчас здесь свои. Его, уставшего и закоченевшего, спеленал арканом старый хазарин в рваной овчине.

Русс, очнувшись, заговорил с ним:

— Ты бедняк. Я дам тебе золота, отпусти меня...

Воин-кочевник сидел возле маленького костерка: смотрел на светлеющую гладь днепровской воды и молчал. Рядом никого не было. Видимо, старый хазарин случайно оказался здесь или, выполняя приказ бека, оставлен был для наблюдения за рекой. Неподалеку к ветле был привязан поджарый конь: длинный чембур не мешал ему спокойно щипать траву.

— Сто динаров дадут тебе другую жизнь. Ты купишь себе дорогую одежду и хороший меч, — соблазнял кочевника пленник.

Хазарин молчал, задумчиво глядя в огонь. Он даже не повернул головы.

— У тебя и конь-то не свой. Хан на время войны дал...

Кирша заметил, как вздрогнул степняк.

— Я дам тебе боевого карабаира, меч и сто динаров. Подумай.

Кочевник медленно повернул к пленнику сморщенное лицо.

— К чему мне дикий тур в степи, хватит и ягненка в юрте, — лениво ответил воин хазарской поговоркой. — Мы с женой уже стары, а детей у нас нет. Будешь работать на нас, будешь кормить и поить. Сыном нам станешь вместо погибшего Садыка. А как закончится наша жизнь на этом свете и Тенгри-хан призовет нас на небо, тогда ты сможешь идти куда захочешь...

— А ежели ты тут голову потеряешь? — перебил его неторопливые мечтания Кирша.

— Имя мое Оразгул — «счастливый» значит. Тенгри-хан хранит меня в битвах, — лениво поднял на него глаза кочевник. — Я не помню, в скольких сечах рубился. Десять раз ранен был. Мне много лет, а я еще крепко сижу в седле и рука моя твердо направляет острие меча в грудь врагу. Силу мою ты почувствовал на себе. Пленник — ты, молодой, а не я, убеленный сединами.

— Ежели бы яз поберегся малость, то лежать бы тебе без головы! — запальчиво крикнул пленник.

— Тенгри-хан велик! — скривил жесткие губы хазарин. — Бог небесного огня сберег меня и наказал тебя... за глупость.

Старый воин в самом деле был счастлив в битвах. На Днепре были порублены руссами или утонули тысячи хазар и печенегов, а он, раненный в бок стрелой, остался жив. Со скрипучим обозом, лежа на высокой арбе, возвращался Оразгул в свой аил. Кирша плелся следом с волосяной петлей на шее. На стоянках пленник готовил своему хозяину неприхотливую еду, врачевал рану жеваным подорожником и пахучей молодой полынью.

Однажды Кирша ушел было: ночью острым камнем, подобранным накануне, перерезал аркан, сел на коня и помчался в степь. Но его настигла стрела дозорного. Конь пал, а оглушенного беглеца долго хлестали бичами, и если бы не Оразгул, застегали бы насмерть...

Первый год Кирша вместе с хозяином и его племянником-сиротой пас отары овец Санджар-хана. Долго обдумывал русс, как бы убежать из неволи. Один раз, как будто в поисках пропавшей овцы, он забрел далеко в степь. Его вернули дозорные: хазары умели стеречь пленников. После этого случая дюжий хазарин-кузнец заклепал на шее Кирши железный ошейник.