Шрифт:
— А што в послании царском? — простодушно спросил Летко.
Хасан взял с низкого резного столика свернутый в трубку лист плотной китайской бумаги с шелковым шнурком и золотой висячей печатью:
— То аллах один ведает... да каган Иосиф.
— Ежели аллах ведает, дак и ты тож, — поднял палец Летко и хитро подмигнул.
Хасан расхохотался, обнажив белые ровные зубы.
— Хитер, урус. Ох, хитер...
— Дак што ж?
Хаджи положил документ на столик, а из выдвинутого ящика достал лист желтой бумаги.
— Все читать тебе не буду, а вот это: «...И с того дня, как вступили наши предки под покров Шехины, он подчинил нам всех наших врагов и ниспроверг все народы и племена, живущие вокруг нас... Так что никто до настоящего дня не устоял перед нами. Все они нам служат и платят дань: и цари Эдома, и цари исмаильтян... Земли наши на запад достигают реки Кузу [56] , на север — до холодной страны йура и вису [57] . И они покорны нам, страшась меча нашего...»
56
Кузу (хазар.) — река Южный Буг.
57
Йура и Вису (хазар.) — югра и весь: народы, населявшие северные области Восточной Европы.
— Ишь ты. — Летко откинулся на подушки. — Ежели верить посланию сему, дак вся Русь Светлая под хакановой пятой. Киев-град скоро уж сто лет, как спослал Итиль-хану меч заместо дани.
Хасан спрятал лист в ящик.
— Хазария снова хочет вернуть себе всех данников, которые склоняли перед ней головы и две сотни лет назад.
— Старого не воротишь!
— Как знать? Хазары точат меч на Урусию. Орду собирают большую. На помощь эмира Бухары зовут... Я должен ответ Мансура Ибн-Нуха [58] кагану-беки Хазарии передать.
58
Мансур Ибн-Нух I — эмир (961—976) государства Саманидов в Средней Азии.
— И што за ответ будет? — насторожился Летко.
— Завтра узнаешь, друг.
Русский посол задумался. Хасан пристально наблюдал за ним. Наблюдал долго, настойчиво. Но вот, как бы стряхнув с себя оцепенение, Летко Волчий Хвост сказал:
— Да, чуть не забыл: великий князь Святослав шлет тебе свой привет и дары богатые. Дозволь передать?
Араб утвердительно склонил голову. Летко посмотрел на прислужника Темира, тот в свою очередь — на хозяина и, получив разрешение, вышел. Вскоре из-за полога явился Ставр с мешками. Летко кивнул. Ставр снял завязки и, охапками доставая соболиные шкурки, стал бросать их к ногам Хаджи-Хасана. Глаза арабского купца вспыхнули, как у пантеры, увидевшей желанную добычу, а руки невольно погрузились в искрящийся мех.
Когда Ставр опустошил мешки и отступил в сторону, Хасан встал, почтительно склонил голову перед русским послом так, как бы перед ним был сам великий князь Киевский, и молвил:
— Могуч и щедр каган Урусии Святосляб. Его счастливый меч не знает промаха. Мы наслышаны о его славной победе над каганом Ураком. Урак был великим беком, но пал смертию, посягнув на землю урусов! — Хаджи-Хасан гордо выпрямился и добавил: — Великий эмир Бухары Мансур Ибн-Нух не хочет быть врагом кагану Святослябу! Завтра властители Хазарии услышат эти слова!
Летко Волчий Хвост тоже встал, склонил голову:
— Велик царь Бухары Мансур Великолепный!.. Прими послание для него от великого князя Святослава Грозного! — Он взял из рук Ставра свиток пергамента с золотой печатью. На печати был изображен барс в прыжке над перекрестьем из трех молний — личный знак властителя Киевской Руси.
Араб принял свиток двумя руками, поднес ко лбу, к сердцу, губам и сказал торжественно:
— Исполню поручение великого и могучего кагана Урусии. Уши эмира Бухары услышат слово дружественного ему грозного воителя Святосляба.
— Дары царю Мансуру на моем подворье. Пришли своих людей оружных, Хасан, дабы в целости доставить их владыке Бухары... Только надобно так все сотворить, штоб кто из недругов не прознал.
Араб в знак согласия склонил голову.
— А это, — Летко достал из-за пазухи синий лоскут шелка с великокняжеским знаком, — ярлык тебе на торговлю в Киев-граде... Без мытного сбора [59] .
Араб снова склонил голову, принимая богатый дар.
«Если бы красный шелк...» — подумал он.
59
Мытный сбор (др.-рус.) — торговая пошлина.
Летко, словно прочитав его мысли, добавил:
— Красный ярлык будет твоим, как только добрый ответ от царя Бухары Мансура придет. Тогда и другие города Руси откроют перед тобой ворота базаров... И Ноу-град тоже!
Хасан пристально глянул в глаза Летке:
— Ответ будет добрым! Пусть каган Святосляб готовит красный ярлык.
Купец дал знак. Вошел величественный Махмуд. Он церемонно передал хозяину саблю в ножнах, усыпанных редчайшими самоцветами. Хаджи-Хасан двумя руками поднес ее руссу: