Будь я еще внимательнее, заметил бы такую черту Пиявки, как частые (мягко говоря) разговоры по коммуникатору. Очень опасное занятие, когда у тебя есть коллеги-конкуренты. Но таковых не оказалось, из чего вновь следует тезис о «незаменимости» и все остальные, связанные с этим, выводы.

А уж каким прозрачным намеком была строка в прейскуранте — «дезинформационное послание». Конечно, дезинформировать полицию относительно убийства Германа Ли мог любой человек, для этого необязательно быть «незаменимым» специалистом. Но вот остаться при этом неопознанным и, соответственно, избавить себя от допросов и других прелестей «прохождения по делу» мог только Пиявка. Как говорил Рик, незаменимый ты наш!

А уж как он засуетился, когда я сказал про «сорок восемь часов»! Тут не надо быть журналистом, чтобы понять смысл такой реакции. И, потянув за нее как за ниточку, вытянуть соответствующие умозаключения.

Осознав все эти моменты «постфактум» я подумал, что за время работы в «Небуле», не столько приобрел опыт, сколько подрастерял столь необходимую журналисту цепкость. Проще говоря, выдохся. Еще я подумал, что именно по этой причине опытные журналисты становятся редакторами. Смена профиля — как подведение черты под основной профессией. И как средство спасения собственной карьеры. Видимо, мне тоже пора перейти в редакторы. Когда вопрос будет стоять о спасении именно моей карьеры, а не как сейчас — жизни и свободы.

Еще я подумал, что у журналиста и у типа вроде Рика Ястреба есть кое-что общее, в смысле — пресловутая внимательность как условие выживания. Как и положено хищнику, даром что двуногому и почти бесшерстному, Рик, и люди, подобные ему, должны своевременно замечать как потенциальную добычу, так и приближение других хищников — более крупных и опасных. Без этого не выжить в среде, подобной спецрайонам Нэфуса.

Вот только в отличие от журналиста, человек-хищник не имеет возможности «выдохнуться» и «сменить профиль». В этом случае его просто сожрут другие такие же хищники, только более цепкие и более сильные. И, в этой связи, стоит ли удивляться, что я, профессиональный журналист, проиграл уголовнику-одиночке?

Такими были мои мысли, покуда Рик Ястреб разъяснял мне свои умозаключения напополам с моими промахами, и одновременно держал на мушке перепуганного хозяина квартиры.

— Иными словами, — подытожил я, — Пиявка соучаствовал в убийстве Германа?

— А это ты у него спроси, — Рик помахал стволом лазерника в сторону незадачливого вундеркинда, — или я спрошу. Слышь, Пиявка, это ведь ты…

— Лично я никого не убивал, — поспешно ответил паренек и, словно подкрепляя свои слова, замотал головой.

— Но знал тех, кто убил, — не спросил, а констатировал Ястреб, — и сделал то, что они тебе велели. Так? Предупреждаю, молчать сейчас не в твоих интересах. Какие-то доказательства твоего участия мы все равно найдем. В машинках твоих или коммуникаторе. Мы, кстати, его реквизируем. Ты не против?

Взгляд, полный ненависти был ему ответом. А Рик продолжал:

— Но если ты во всем, как говорят легавые, чистосердечно признаешься, это очень сильно облегчит как наш труд, так и твою участь. Понимаешь? Если нет, объясню поподробнее. Берем любой, случайно выбранный номер из твоего коммуникатора и сообщаем абоненту, что незаменимый наш Пиявка, вместо того чтоб следить за легавыми, стучит им. После этого незаменимого Пиявку…

— Ладно, ладно. Понял, — тонким резким голосом паренек перебил Ястреба, — признаю, это я сообщил полиции, что убийца Германа Ли — журналист Игорь Сальваторе, землянин с рыжими волосами. Но ведь это неправда… И какое тогда к черту «стукачество»?

Вот! Уж этот-то момент я не пропустил. Не имел права. Мой карманный диктофон был своевременно включен, а признание несостоявшегося шпика — записано. Будет, что предъявить полиции при встрече.

— А думаешь, подставлять невинного человека, ни за что, ни про что — лучше? — ответил тем временем Рик пытавшемуся оправдаться Пиявке, — и, ты уверен, что это все?

— Нет, — вздохнул паренек, — еще я перехватил послание по «мгновенке» от Ли к Сальваторе. И еще — снял защиту от незаконного проникновения в квартиру Ли.

— Понятно, — произнес Рик Ястреб, — и что ж ты крыса-то такая? Ладно, можешь не отвечать. На этот вопрос, в смысле.

— А на какой — отвечать? — с ноткой подхалимажа в голосе осведомился Пиявка.

— И меня, и журналюгу, интересует один главный вопрос, ради которого, в частности, мы обратились к тебе. Кто тебя, такого умного и незаменимого, привлек к участию в этом мокром деле?

— Человек-Без-Лица, — коротко ответил паренек, — думаю, он и замочил вашего Германа.

— Брось заливать, — Рик еще хорохорился, но я заметил внезапно возникшее волнение в его глазах, — нехорошо, мальчик, старших обманывать. Особенно старших с пушкой.

И он приставил ствол лазерника к самой голове Пиявки.

— Я правду говорю! — специалист по прослушиванию завизжал как собака, которой наступили на хвост, — неужели думаете, что если меня убьете?…