Если Эдгар Касим и растерялся, то на считанные доли секунды. Быстро собравшись с духом, он молвил следующее:

— Как говорил кто-то из первого состава Комитета, победителей не судят. Спрашивайте — я отвечу. Только, как я понимаю, разговор предстоит долгий, поэтому предлагаю пройти в мой кабинет. И вот еще что, господин журналист. Проект почти завершен, однако, если в течение сорока восьми часов в СМИ промелькнет хотя бы фраза, я обещаю вам крупные неприятности. Это вы поняли?

— Пожалуй, — согласился я.

Кабинет Эдгара Касима был невелик по площади и большей частью состоял из стола, по форме напоминающего букву «Т». Сам хозяин кабинета расположился у верхней части «буквы», мы же заняли места с боков. С минуту Касим сидел молча, положив сцепленные пальцы на стол и глядя попеременно то в мою сторону, то на Радована Штилье. Первым нарушить тишину и «игру в молчанку» осмелился я.

— Вопросы у меня следующие, — мой голос звучал без дрожи, без заискивания, твердо и решительно, — кто и почему убил Германа Ли? Для чего его убийство чуть не повесили на меня? Что такое проект «Ксено» и с какой целью проводились эксперименты над миганами? Почему планета Нэфус с ее многомиллионным населением и фактически вся система Альтаира была сдана противнику? И какого черта, скажите на милость, чиновникам была дана возможность покинуть планету, как крысам — тонущий корабль?! Почему об установке не знало все остальное население Нэфуса?!

На последних фразах я все-таки сорвался на крик. Вспомнились боевые товарищи, особенно Рик Ястреб и Кристина Мбанга; гибель их вспомнилась — где-то героическая, но большей частью нелепая. А еще я вспомнил то беспечно-веселое настроение, что охватило Радована Штилье, когда мы прорвались к установке. Эти два воспоминания и привели меня в ярость.

Доктор Штилье, кажется, смутился. А вот Эдгар Касим остался спокойным и невозмутимым, как памятник первому Императору.

— Не возражаете, если я отвечу не по порядку? — спросил он таким же, по-олимпийски спокойным, голосом. Я кивнул и Касим начал, — вы, наверное, в курсе нынешнего положения Империи. Человечеству нужно развиваться, а для этого — наращивать свой потенциал, в том числе и демографический, контактировать с другими разумными расами, торговать. В случае необходимости — стрелять. Сидя на краю галактики, на горсти планет, которые мы успели ухватить в мирные годы, ничего этого делать невозможно.

— Места не хватит, — произнес я вполголоса.

— Не хватит. А еще — мы оказались в изоляции, как, в свое время, ряд земных государств и народов. Эти государства и народы, в конце концов, не просто отстали, а банально остановились в своем развитии. И стали легкой добычей сильных и продвинутых соседей. Надеюсь, вы не хотите такой участи для человечества?

Я промолчал, тем более что вопрос наверняка был риторическим. А Эдгар Касим продолжил.

— Миганы — главное препятствие для прорыва человечества к галактике. А следовательно и для развития. Просто их владения и родной мир расположены слишком неудачно — для нас.

— Все это я прекрасно знаю, — перебил я нетерпеливо и слегка раздраженно, — и в курсе нашего с миганами противостояния. Двух первых войн и их результатов. Так что можете переходить сразу к третьей войне. Той, что идет в настоящее время.

— Как скажете, — согласился Касим, — кстати, если проект «Ксено» завершится успешно, третья война с миганами станет и последней. Это я вперед забегаю… Короче, как вы, наверное, знаете, на момент первого контакта с миганами мы отставали от них по всем пунктам. По военно-космической технике — особенно. За сто с лишним лет нам с трудом, но удалось достичь паритета. Наш Флот не слабее миганского, а в плане противокосмической обороны боевые крысы и вовсе нам не соперники. Но для того чтобы одержать безоговорочную победу, недостаточно даже этих… достижений. Возможно, нам удалось бы выиграть ряд сражений, добиться от чужих кое-каких территориальных уступок, и… стимулировать их к наращиванию сил для реванша. Я уже молчу о потерях, технических и людских, которые понесли бы наши Вооруженные Силы в случае такого варианта развития событий. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло… Доктор, не расскажете нашему не в меру любопытному собеседнику про «несчастье»?

— Отчего бы не рассказать? — усмехнулся Штилье, — мой институт специализировался на изучении одной звезды — Альтаира. Его состояния, происходящих в нем физических процессов. Первое время, когда в системе Альтаира не было ни колоний, ни постоянно действующих баз, изучение звезды осуществлялось дистанционно и эпизодически, через посылку к ней беспилотных кораблей и зондов. Получив все требуемые данные, эти корабли возвращались на Землю, данные фиксировались и обрабатывались, а потом институт ждал новых исследований.

Но тринадцать лет назад… Я до сих пор удивляюсь, как при такой системе мы не пропустили столь важное открытие. Тогда, по результатам обработки очередной порции данных, было установлено, что в обозримом будущем Альтаир перейдет в состояние новой.

— Как я понимаю, об этих сорока восьми часах вы и говорили, — перебил я, обращаясь к Касиму, — тогда зачем вообще было колонизировать Нэфус?

— Хотя бы затем, чтобы Институту Альтаира было удобнее за вышеназванным Альтаиром наблюдать, — ответил руководитель проекта «Ксено», — не посылать зонды, не говоря уж о дорогостоящих экспедициях; не ждать, пока данные сами придут на Землю, с пятнадцатилетним опозданием.

— Шестнадцатилетним, — поправил Штилье Эдгара Касима, — более чем шестнадцатилетним опозданием, да еще не в полном объеме. А прогноз, знаете ли такая нехорошая штука — чем дальше срок, тем ниже точность. По этой причине я до последнего не покидал Нэфус, даже когда весь институт эвакуировали. Тот приборчик, который уважаемый журналист принял за коммуникатор, на самом деле является универсальным приемником-передатчиком. Он принимал информацию о состоянии Альтаира со спутников… странно, почему-то спутники чужие пощадили. Наверное, рассчитывали использовать в своих целях.