Бесшумно разошлись двери в пассажирский салон.

— Добро пожаловать на борт! — крикнула нам Кристина Мбанга, высунувшись из кабины, — в добрый путь!

Остаток пути до административного корпуса действительно выдался «добрым», и, главное, быстрым. Но, когда пункт назначения практически был достигнут, я понял — трудности только начинаются.

Штилье оказался прав — против защитной системы административного корпуса оказались бессильны даже миганы. Но и отпускать или сдавать его боевые грызуны не собирались. Они предпочли обложить местную администрацию со всех сторон и, занимая позиции на почтительном расстоянии, периодически перестреливались с «автоматическими самонаводящимися орудиями». На стенах виднелись копоть и вмятины, но административный корпус еще стоял. Как последний оплот сопротивления.

— Будем прорываться, — сообщила Кристина Мбанга, — да вы не бойтесь, броня крепка. Сейчас ускорение придам, и…

Что следовало за «и» мы так и не узнали. Не успела Кристина договорить, а транспортный модуль, рванулся и на повышенной скорости одолел большую часть расстояния до административного корпуса, походя сминая позиции чужих. Не ожидавшие такого поворота событий бравые миганские вояки бросились врассыпную, непрерывно отстреливаясь. От фейерверка выстрелов рябило в глазах, разноцветные лучи полосовали модуль со всех сторон, но броня все-таки была крепка.

— Проклятье! — со злостью воскликнула Кристина, — со всех сторон обложили. Доктор! Куда ехать-то?

— Кажется, направо и прямо, — ответил Радован Штилье, — такие двери большие… Хотя, тут не разберешь из-за выстрелов.

Неожиданно Кристина Мбанга развернула модуль и направила его прямиком на миганских солдат — кого-то задавив, а кого-то сбив с ног. Потом, подавшись в противоположную сторону, врезалась в их товарищей. И, наконец, сориентировавшись в пространстве, рванула на ближайшие к административному корпусу огневые позиции.

Я следил за этими маневрами со смешанным чувством страха и восхищения. Восхищала меня та метаморфоза, что произошла с мирным транспортным средством и превратила его в громящий кулак, разивший врагов направо и налево. А страх внушало предчувствие ответных мер миганов. И эти меры не заставили себя ждать.

От удара модуль содрогнулся, мы выпали из сидений, а в салоне почти сразу стало темно. Последние мгновения своей жизни транспортный модуль употребил на то, чтобы открыть кабину и салон.

Осторожно выбравшись наружу, мы заметили, что кабине управления и находящейся там Кристине Мбанга повезло куда меньше, чем нам. Возможно, именно в нее целилась миганская артиллерия.

Сама Кристина не вышла, а буквально вывалилась наружу. Она была еще жива, но с трудом держалась на ногах, и вряд ли могла пройти оставшиеся несколько метров самостоятельно. Быстро — тем более.

А медлить было нельзя. Сообразив, что против них работает небольшая группа, миганы обратили свою огневую мощь на нас. Нас оберегали только везение и громада транспортного модуля, частично закрывавшая обзор.

Подхватив Кристину под руки, мы с доктором Штилье сделали несколько шагов — как оказалось, с трудом. И чуть не угодили под вспышку очередного выстрела чужих.

— Не надо… этого, — слабым голосом, но довольно грубо произнесла Кристина, — уходите без меня.

— Только не надо этого тупого самопожертвования, — рассердился я, — ты ранена, но еще есть шанс. Давай, поднажмем, немного ост…

В метре от нас прогремел небольшой взрыв, заглушая мои слова.

— Ты журналист… — сказала Кристина, — ты должен спастись. Чтобы рассказать, про то, что здесь происходит. Про меня… про всех. А что я?…

— Перестань, — почти взмолился я, — ну как я могу тебя бросить?

— Очень просто, — неожиданно жестко ответила Кристина, — я бы смогла. Ты же мой злейший враг, Сальваторе. Забыл? Да будь я на твоем месте, мы бы уже были внутри. А ты — снаружи. И знаешь, что я сделаю первым делом, если спасусь? Пристрелю тебя, как надо было тогда, при первой встрече…

Вот это на меня подействовало! Проклятье, а я ведь действительно забыл, кто есть кто! Вот и развел сопли с сантиментами. Ну да ладно. Лучше поздно, чем никогда.

Обменявшись с Радованом Штилье взглядами, мы, по обоюдному молчаливому согласию, осторожно, но уже без сожаления спустили Кристину на площадь. К чести нашей, теперь уже бывшей, спутницы, она предпочла не безропотно погибнуть, а дать чужим последний бой.

— Приятного аппетита! — визгливо крикнула она навстречу миганским солдатам. Невольно оглянувшись, я увидел летящий в их сторону пучок плазмы.